alta_voce: (Default)
шкатулка для тайных записок

И про френд-политику. "При нашем полном невежестве во всём, что касается динамики человеческих группировок, мне представляется крайне опасным основывать новые парарелигиозные организации."
Стоит капча. Это неприятная вынужденная мера, прошу прощения.
alta_voce: (Default)
Из недр вам пишу, из царства Аида II, где я никакая не Персефона и где живым, вообще говоря, не место. Да и вообще, Деметра давно умерла и похоронена в Чижовке, поэтому мое место среди лоз, а не консервированных гранатов.

Это древне-служебный лаптоп времен аэробуса, залитый потом и сангрией, и если бы не он, мне не полагалось бы пока даже арифмометра. Через кучу закрытых лазеек - вот, пожалуйста, вылезаю на свет.

Сегодня с утра получила подарок: обещанное место в маленьком бюро занято некой Сарой, а мне, стало быть, достается самое плохое место в open-space'е, потому что место гуру Д., коего я буду замещать давно делено/переделено. 10 минут искренней злости с некоторым выпусканием пара. Сказали посмотрят. Ну и я посмотрю. Хотя лучше бы сегодня находиться где-нибудь в другом месте.

Все равно праздник. Каждый год после того, как я пережила родителей - бонусный и полный ответственности. Раз провидение лицензии на отстрел меня пока не дает, а вместо меня гибнут многие частные двойники (100процентных доппельгангеров у меня нет, и это критерий), нужно очень-очень много работать. Я не Амели ни разу не Нотомб, я Деметра II, и в этих недрах материала для меня нет, но как-нибудь, как-нибудь, если провидение не передумает и я не разленюсь.
alta_voce: (Default)
Почему на один эрос приходится легион танатосов?
alta_voce: (Default)
М. Х. (род. 1971) – популярный немецкий писатель, работающий в особом жанре на стыке фэнтези и детектива. В 1991 году закончил частную католическую школу в городе Хомбурге, потом служил в армии, в егерском батальоне Бексбаха (земля Саар). К счастью, как признает писатель в интервью, обошлось без ранений и жертв. После армии Хайц окончил Саарский университет, получив диплом по немецкой филологии и магистерскую гуманитарную степень. Это давало возможность преподавать историю в гимназии. Но Хайц решил, что учителей и так слишком много, и признания в этой отрасли добиться непросто. Поэтому он решил стать журналистом и писателем одновременно. Сначала работал внештатным репортером в газете «SaarbrückerZeitung», потом переключился на беллетристику.
Несколько книг Х. уже переведены на русский язык (издательства: «Клуб семейного досуга», Белгород; «Клуб семейного досуга», Харьков). Разбираемый роман – совсем новый и пока не переводился.


Структура романа, вопреки инструкциям, располагает к разбору по главам, ибо действие прыгает из страны в страну и из эпохи в эпоху со скоростью карт, вылетающих из шаффл-машинки.
Для начала читателю приходится пережить шторм у берегов Эстонии, на притаившемся русском корабле «Анатевка». Это есть, как известно, топоним – название местечка, в котором обитал Тевье-молочник до того, как уехал прочь. Дело начинает с первой же страницы попахивать бродвейским мюзиклом, хотя важность для детективного жанра темы «Если бы я был богатым человеком» трудно недооценивать. Впрочем, беглый гугл-проход показывает, что корабль с таким названием имеется, и его даже можно локализовать на карте, если залогиниться должным образом. Пусть настоящий корабль – типа Pleasure Craft, а в романе говорится о траулере.
На борту находится сокровище – «цельным куском и без повреждений», как докладывает по спутниковому телефону невидимому «сэру» укутанная в дождевик Анжелика Кларк. Что за сокровище – толком непонятно. Упоминаются бутылки 1770-х годов Вдовы – кто бы сомневался – Клико, поднятые с затонувшего корабля, и какая-то серебряная шкатулка, рекламная безделка того же времени, тысяч 20 на аукционе, не больше. А вот вино такого возраста – в большой цене, тем более, что... его нет ни на суше, ни на дне морском. Мадам Барб-Николь Клико овдовела и переняла дело мужа только в 1805, в возрасте 27 лет, а родилась, соответственно, в 1777 году. Дело житейское, читаем дальше.
Анжелика Кларк, тем временем, переругивается с капитаном Лугашиным за процент от продажи шампанского на аукционе. Русский дикарь, конечно, хочет побольше и угрожает выбросить Анжелику за борт, хотя вино, возможно, испорчено и представляет только историческую ценность. Капитан открывает бутылку, опрокидывает жидкость в глотку и падает замертво. Нет, не яд. Пролившееся шампанское смешивается с захлестывающей палубу морской водой и... кровью. Эффектная картина, означающая, что где-то на корабле притаился киллер. Судьба капитана постигает и его команду, разве что матросикам не положен предсмертный раритетный дринк. Бутылки разлетаются по палубе и падают в океан. Киллер, лицо которого закрыто капюшоном дождевика, не торопится их ловить, хотя каждая стоит десятки тысяч, зато опускает в карман серебряную шкатулку. Анжелика Кларк молит о пощаде, ведь она ничего не видела и не знает, но через минуту гибнет и она, так и не узнав почему.
Это был пролог на воде. Герои, собственно, могли оставаться безымянными, но радует, что русские пока выпадают из кадра. Меньше клюквенного сока в шампанском сиропе.
Действие перемещается в Священную Римскую Империю (она сейчас явно в тренде), в конец XVIII же века. Хотя это все еще не основное действие, а что-то вроде второго пролога, под землей, в погребке Ауэрбаха. Эта линия впоследствии развивается в полноценный второй план. Мелькает в качестве персонажа студиозус Гете, обретающийся при издательстве вместо того, чтобы корпеть над юриспруденцией. Главный же персонаж эпизода – молодой многодетный гравировальщик Бастиан Кирхнер, только что нанявшийся на работу в этот же книгопечатный дом. Студиози и гравировальщик играют в карты и пьянствуют у Ауэрбаха, когда появляется некто вроде Мефистофеля, сопровождаемый животным в стиле собаки Баскервиллей и пытается переманить Кирхнера на темную сторону. Здесь впервые звучит объяснение названия романа: «Карты – молитвенник дьявола».
Мы наконец подошли к первой главе, действие которой разворачивается в Монако. Энрико и пр. и пр. Эрмано – латиноамериканец, разбогатевший на торговле цветами (в испанском варианте имени ожидался бы Энрике, но ко всему не придерешься).
Действие развивается молниеносно, повествование становится по-настоящему увлекательным. Только что сеньор Эрмано сидел в известном баре «Будда» и принял телефонный звонок с требованием продать неназванную вещь. Через минуту он уже в казино, в частных залах его. Играют в игру с очень простыми правилами и миллионными ставками. Выигрывает тот, у кого карта выше рангом. Но тот, кто вытаскивает пиковый туз, проигрывает. Уже находясь у игрального стола, Эрмано узнает новое для себя правило: пиковый туз значит не только проигрыш, но и смерть. На глазах Эрмано маленькая азиатская старушка, вытащив зловещую карту, получает легкий удар по голове и падает лицом на карточный стол. Эрмано делает ложный шаг, зачем-то сбрасывает даму – карточную, конечно, а не труп – получает взамен пиковый туз и, несмотря на все попытки к бегству, постоянно мелькающий в кадре планшет оказывает вполне годным оружием.
Таким образом, после двух прологов и первой главы все еще не возник положительный персонаж, а если и возник, то мы не знаем, как его зовут. Отрицательных, как минимум, два – дама, которая организует игру и наносит удары, и сынок олигарха. Оба русские, увы.
Знакомство с главным положительным героем происходит в следующей главе, странице на 60+ повествования. Некий Тадеуш Бох работает в охране баден-баденского казино. Он был очень богат, потом разорился (понятно, каким образом) и остался в мультимиллионных долгах. Сегодня – нищ, но без долгов. Возвратившись с пробежки (один из способов удерживать в узде бывшую страсть, так же как близость к игре, но не участие в ней), Тадеуш просматривает карточные новости в интернете – это часть его работы. Сообщается о двух смертях в Монако: пожилая дама выбросилась с крыши отели (видимо, не в силах смириться с крупным проигрышем), а латино-американский предприниматель поскользнулся в ванной.
Случайно попавшая в карман Тадеуша старинная игральная карта, так же как не менее случайно явившаяся невеста злополучного латиноамериканца, не поверившая в несчастный случай и решившая расследовать и мстить, перекидывают читателя из Бразилии в Африку и из Рима в Авиньон (буквально), не забывая о погребке Ауэрбаха, где происходит своя чертовщина, которую героически разгоняет студиозус Гете собственной персоной. Но зло все-таки проникает в мир и в данном контексте это отчасти утешительно: русские инкорпорируют дьявольщину сегодня, но а) так было не всегда и б) все меняется.
Удручает не столько актуальный выбор национальности злодеев, сколько недостаточно аккуратная работа с материалом. Все, что касается карточной истории и теории, вроде бы проработано неплохо, чуть ли не в академическом стиле, с цитатами и ссылками на источники. Но едва речь заходит об общеизвестных фактах, начинаются провалы и пробелы. Про вдову Клико уже сказано. Что же касается русских мотивов, автор, допустим, не потрудился проверить, существует ли в русском языке женский вариант имени Максим. Где-то есть какая-то королева Максима – ну и хорошо.
Немецкий читатель в тонкостях русской ономастики разбираться не обязан, шампанскому скорее всего предпочтет пиво и роман очень хвалит. Достоинства очевидны – драйв, тщательность композиции, тема.
Карты и азартные игры в целом – тема пусть мало оригинальная, но зато немало криминальная. И, учитывая, что казино в Лас-Вегасе, Бадене и, тем более, Монако не пустуют, тема эта практически вечная и постоянно метаморфизирующая. Стандартные предметы – столы, зеленое сукно, жетоны окружены электроникой. Шулеры известны поименно и идентифицируются еще на входе. Таким образом, карты как центр вселенной – вполне допустимая точка зрения.
Недостаток, заметный западному читателю, – скомканный финал, не без демонов из машины, быстренько – но точно! – стягивающих линии в точку. Мистика – допустимая специфика жанра, но концентрированно вываливать ее в конце романа, который доселе выглядел как детектив – вряд ли самое разумное решение.


Учитывая все вышесказанное, русский читатель вряд ли слишком много потеряет, не получив перевод обсуждаемого романа. Но динамизм и неплохая стилизация языка и нравов XVIII века не делают потенциальный перевод априорно позорным, томик вполне сгодится в качестве курортного чтения, а превращение Максимы ну хотя бы в Марину не станет maxima culpa переводчика.


Аннотация
Новый триллер от автора бестселлеров М. Х. являет идеальное сочетание сверхъестественного с тонким пониманием структуры и приемов мирового зла. Бывший игрок Тадеуш Бох работает в казино Баден-Бадена. Неожиданно ему в руки попадает старинная игральная карта. Тадеуш сразу же оказывается в водовороте непредвиденных и таинственных событий, что заставляет задуматься, не связано ли с картой старинное заклятие. Что в ней особенного? Откуда она взялась? Существуют ли другие карты из этой колоды? Где их найти? Эти вопросы волнуют не только Тадеуша Боха. Внезапно, ставки растут: это ни много, ни мало как жизнь.
alta_voce: (Default)
Вторая неделя на новом проекте. Все еще хуже, чем обещано. 32 программера, как есть, на посту. Но ничего не сказано про как минимум полстолька аналитиков. И вот сидят они такие, в джинсах, одни мужжики. Приходит фифа, непонятно откель, в платье, к тому же иностранка, с жестким акцентом, первоначально проходящим за легковесно-италианский. Ну и варяги нам зачем и енти персиянки?

50 человек в подчинении. Я не менеджер, я мозг. Если я эту хрень завалю, шарашка реально потеряет миллионы. Мне совестно все-таки.

Я в очень хорошей форме, ТТТ. И вот какие бесы мне подстроили ЭТО?
alta_voce: (Default)
Профессионально глядя прекрасными черными глазами, ветеринарша сообщила то, что мы, собственно, понимали: у Паши нашего Эмильевича - четвертая стадия, увы. Понятно, почему это происходит именно сейчас - такой уж период.

Ему недавно исполнилось 13. Эмиль умер в 12, но у него была тяжелая жизнь, наполненная переездами (порой трансконтинентальными), сидением в тесных квартирках и пр. Пашино существование было гораздо более спокойным, и мы надеялись. Но ветеринарша потвердила и еще одно давнее предположение: белые коты уязвимее, это все-таки своего рода патология.

Пока он чувствует себя относительно неплохо: хорошо ест, мурлычет, даже танцует иногда на кровати. Но отсчет пошел. Никаких планов на ближайшие месяцы. Ангельское присутствие в доме сходит на нет.


Пожилой Эмиль, примерно за год до смерти, и маленький Паша Эмильевич







Паша в лучшие годы

bye-bye

Jun. 29th, 2017 04:47 pm
alta_voce: (Default)
Распрощалась с коллегами. Чищу служебный комп. Так мило и трогательно. Столько хороших слов. Катарсис.
На новом проекте, к большой своей радости, буду работать с ЖП - другом по демонтируемой Церере. Он - лидер со стороны банка, а я - со стороны шарашки. Но главное в этом - постоянный рогот, когда мы находимся в одном помещении. Правда, пока будем на разных пустырях, но договорились работать в этом направлении.

Надо писать сюда больше. И совсем не о шарашке. О самых главных делах можно повествовать, правда, только эвфемизмами. Но на что я романист?
alta_voce: (Default)
Тяжелый неожиданно период, но, наконец, все понятно. В частности, что значила та авария, в которой я чудом уцелела. И почему именно Румыния и Испания. Бесы окраины так атакуют и подобрались, увы, очень близко.

Поэтому кое-что морально, эстетически и, разумеется, логически не объяснимое тоже стало ясно: нет ни тупости, ни подлости, а есть подмененная сущность.

Обряд экзорцизма бы кое над кем провести, но пока не знаю, нужно ли мне это.

Мои духи, по счастью, сильнее. Ум ясен и тверд. Тексты продвигаются, несмотря на происки духов поменьше, болотных, кривых. С понедельника начинаю новый проект в шарашке - огромнеийший. Посулили, что буду его единоличным мозгом и 32 программера на побегушках. А я, стало быть, с ними тетка их морской. Брехня, наверное, что будет там на деле покажут дождь и зной. Но мой сурок со мной.
alta_voce: (Default)
Во Франции вдоль дорог и на прилегающих пустырях бодро возрастает вереск и цветет всегда. Я говорила «вересковые пустоши», больше так говорить не буду, потому что увидела настоящие. Пусть вереск и не цвел.

Этот пейзаж до сих пор стоит перед глазами и будет стоять до скончания века, потому что он не из тех, что можно забыть.

Обуздать такое сложно – распахать, выстроить города. И продраться сквозь такое сложно, если не по тропе.

Автодорога, ведущая через это царство дикости, очень узка и не только серпантинна (что естественно), но и крута. Знаки предупреждают о 33,3 градусах уклона – это, наверное, какой-то допустимый максимум, но ощущается на все 45. И оно же еще и крутит, и узкое, и руль же правый! На корейской мини-машинке было сложновато.

Ко всей палитре цветов добавлена вся амплитуда температур. Стоит забраться на всего-то 300-метровый холм, холодный вихрь пронизывает насквозь, оглушает и ослепляет. А десятью метрами ниже, под солнцем, тепло.

Английские пасторальные пейзажи погружают в состояние светлой задумчивости и одновременно бодрят. Но здесь никакой пасторальки – дикость и преодоление.
Следует признать, лесные или деревенские пейзажи умеренной полосы – русские, польские, немецкие, да и швейцарские частенько, погружют меня в тоску, а не благодать. А вот английские, при той же практически растительности, радуют. А также ирландские и бретонские. Энигма!

Картинок, к сожалению, предъявить толком не могу. Паркингов с обзором практически нет, а с дороги – см. выше. Достовернее представить пейзаж можно явившись лично или хотя бы запустив поиск по картинкам на «yorkshire moors».




Read more... )
alta_voce: (Default)
Прогулка по городу начинается с живописных руин, рисованных Тернером и чуть ли не всеми детьми семейства Мур (о них позже). Любуюсь, попутно соображая, что в отдаленные от города аббатства (разумеется, в руинах) можно и не ехать. Птичка живописных руин н эру поездку уверенно выставлена.





В парке все в цвету. Что именно - не знаю. Это не сирень, что это?
Read more... )
alta_voce: (Default)
Самый большой храм в северной Англии (хотя линкольский показался массивнее) и уж точно второй по значимости после Кентерберри просто потому, что не победил в схватке двух церковных монстров.

Храм здесь был всегда после Константина (раз он Минстер, значит играл важную роль в англо-саксонский период), но и разрухи хватало. Гильем наш Бастард, он же Завоеватель, посадил здесь епископом Тома из Байё, который все отстроил заново, но, вот беда, не выдержал конкурренции с Кентерберри. Гильем, к слову, был весьма неглуп также и в общении в церковью: пусть попы из кожи вон лезут друг перед другом, а меня оба благословляют и не трогают.

Тома из Байё - фигура неясная. Известно только, что он возрастал в упомянутом Байё под крылышком Одона из Байё же (он-то вроде бы и заказал вышиванку) - единоутробного младшего брата Завоевателя. Последнему, когда он пошел походом на остров (туристом он бывал там много раз), было 40 или меньше. Соответственно, его братьям – еще меньше, а птенцу гнезда - по логике, еще-еще меньше. С другой стороны, минимальный возраст для того, чтобы занять епископскую должность, полагался в 30 лет. Как бы то ни было, новый архиепископ все отстроил по высшему норманнскому разряду.

Нынешняя готика, разумеется, немножко другое строение, но наваянное поверх имеющегося. В 60-70 гг. XX века готическое строение стало выказывать признаки усталости, и под вскрытыми стенами и полами показались не только солидные части Гильемовой базилики, но и фундаменты римских бараков, поверх которых, наискосок, сооружен храм.

Сегодня храм, со всеми его слоями, наполовину превращен в музей. Чтобы войти внутрь, нужно заплатить солидную мзду. Это, правда, плата за год, вроде абонемента. Но я подобное воспринимаю как визуальную индульгенцию: раз уж берут деньги, то и фотографировать – не грех. (Если, конечно, не запрещено официально как, допустим – запретивших бы в ад – в Вестминстере.) Эта громада, конечно, в кадр все равно не лезет, но пересмотрим что есть.



Очень готичен. Узнаваем простором и огромными окнами, что снаружи, что изнутри.





The King's screen. Read more... )
alta_voce: (Default)
Вот печать города Нью-Йорк: Sigillum Civitatis Novi Eboraci.



С точки зрения русского языка, название просто роскошно, с других точек зрения – исторически поучительно, как минимум. Из печати слова не выкинешь. Никакого Нового Амстердама уже не будет.Мы же поговорим о старом Еборакуме, в который меня недавно занесло весьма убедительными ветрами.

Нужны ли полевые исследования? С одной стороны, без них, как будто, можно обойтись, сиди себе в кабинете и соображай. Уже сказано, вполне кабинетно, про Brontë Parsonage как эпицентр современной литературы. Но литература – лишь пинок в общецивилизационную сторону. Инспекция местности показала, что все еще серьезнее, чем представлялось на расстоянии. Здесь центр и истоки современной европейской цивилизации – такой, какая уж сложилась.

Полностью обосновать подобные выводы невозможно, ибо в таких случаях вывод, понимание достигается откровением и предшествует обоснованию, набору фактов, успокаивающему на тему, что вывод – не бред, а истина, и тебя вели локальные гении, чтобы ты поведал их значение миру, а если мир не хочет слушать – это его проблемы, а не твои и не духов. Пазл размашист, едва намечен на пестрой куче фактов, но все-таки прекрасно складывается и приносит радость: не зря несет тебя/меня и в эту даль, еще одна важная структура разгадана.

Попробую все-таки бегло перечислить несколько фактов, убедивших лично меня в том, что априорный литературный вывод можно и нужно экстраполировать на общежитейские цивилизационные схемы. Йорк – небольшой провинциальный город, вынужденные жители сетуют на захолустность. Почему же именно он – центр, а не одна столиц, допустим? Тонкость в том, что он и есть столица, да еще и дважды, если вернуться к началу текста, т.е. к печати. Вряд ли нужно доказывать, что НЙ – одна из очевидных мировых столиц.

Город Еборакум был главным римским городом на острове. Здесь провозглашен императором Константин Великий. Если бы да кабы так не вышло, мир явно был бы другим. Почему именно здесь расположились римляне? – видимо, просто из практически-стратегических соображений, хотя племена тут обретались интересные, возможно, стоит копнуть поглубже именно в этом месте, и откроется
Что же касается последующих слоев, Йоркский собор взгроможден поверх ровной сетки римских улиц. Не вдоль, не поперек, а по диагонали, пересекая прошлое и глядя на Иерусалим
.
Кстати, насчет Иерусалима. Культ св. Елены тоже пошел вроде бы из Еборакума. По крайней мере, так утверждают местные источники, хотя достоверно не известно, бывала ли она на острове. Но тот факт, что ее упоминает Гальфрид Монмутский как дочь кого-то из местных вождей, мне кажется, опосредованно доказывает, что да, была, или же подверглась усиленной инвокации. Если бы сын этой конкубины не стал императором, а она – Августой, то ее неомиссионерская деятельность не принял бы такой размах, христианство было бы другим. Если было бы.

Можно не любить этот остров, его огромную проекцию на западо-восток – континент Америку и диковатую лингва-франка, возникшую из странных, занесенных на остров обломков, среди которых совсем не много SPQR-проблесков. Но вот энергия и преемственность именно такова. Один император пошел от св. Елены, другой – ею закончил, подписав приговор сразу многому. Хотим мы этого или нет, но мы в стороне, а вот он центр, какие-то духи так распорядились, какие-то люди исполнили. Строить бывает скучно, а наблюдать – интересно.

Константин на фоне Йоркского собора ухмыляется и грезит о Босфоре.




Церковь св. Елены - по преданию первая в мире церковь, посвященная матери Константина



Церковь св. Елены на картинке с по-настоящему китайской мобилы, обеспечивающей замечательный ретро-флер. Сейчас вот обнаружила камеру в кадре. Она глядит, мы тоже. Кто как умеет.



Продолжение следует
alta_voce: (Default)
Инфернальненький период, начавшийся в марте, оказывается, был вполне предусмотрен гороскопом. О таком сообщается постфактум, чтобы адепт не умер от инфаркта в предвкушении. Досталось, мол, тебе, дорогой Рак, так что никакие панцири не защитили. Но теперь планеты сдвинулись/повернулись, и все будет хорошо. С одной стороны, неплохо бы. С другой стороны, атака злобных бесов была слишком серьезной, последствия будут выплывать еще долго. С третьей стороны, где сон? - повторю за юным Новалисом и юной собой - где явь?



Попала в Берлине на первомайскую демонстрацию. С воздушного корабля и под советские танки. Толпа напряженно радуется, пьет и ест. Объясняю немецкого зятю, что неприятно напоминает, на фоне танков-то, но есть существенное отличие: танки были, флаги были, но колбасы не было.



Еще восточнее. Сестра переводит второй польский роман, ну и я тоже немножко смотрю. Действие происходит на крайнем востоке - в польской Белоруссии. После войны были погромы, в которых погибла бабушка автора, потому что белорусское происхождение ассоциировалось с коммунистическими привязанностями. Это, конечно, неприятно. И за поляков стыдно, и картина размазана. Но если где-то искать предположительно (не)существующие белорусские язык и культуру, то, похоже, вот там.

Между делом случился смутный юбилей - ровно 10 лет в шарашке. То ли радоваться, то ли плакать. Продаваясь в это рабство, я знала, что пару лет протяну, а вот больше четырех - вряд ли. Застарелое насилие над собой не проходит просто так. А там и возраст приближался, в котором умерли родители, и все эти гены я несу как миленькая. Я сознательно на это пошла, потому что таковы были обстоятельства. И вот, 10 лет. И плоть опять не та, к которой можно допускать аллопатов, хотя такие издевательства неизбежно вышвыривают в телесность. Все это очень странно, и выводы делать пока рано. Но решение было правильным. Это несомненная победа.

В конце жизни белые коты становятся не просто антропоморфны, они напоминают - размером, весом, цветом кожи из-под выпадающей шерсти - человеческих новорожденных младенцев. Их носишь на руках, они смотрят на тебя взглядом, в котором все. И ты не знаешь, помогаешь или мешаешь, удерживая в этом теле, успевшем состариться, пока сам ты не слишком-то изменился. Остается порадоваться, что переход будет естественным.
alta_voce: (Default)
Если отвлечься от того, что мне по-настоящему интересно, учтиво попросить богов и демонов подождать на своих местах, не являя ни ревности, ни мстительности, и обратиться к тому, что считается моим главным занятием, а именно, к литературе, то вот что стремится на ум сегодня.
Английская литература или, шире, англоязычная литература – это, возможно, такой столб/столп, на котором сегодня все держится. Но, анализируя свое к ней отношение, отважусь признать, что моя собственная основанность на этой литературе непропорционально мала. Дело, допускаю, в том, что разглядывать листья и цветы обычно интереснее, чем ствол, а, возможно также, древесная модель здесь неуместна, и лучше прибегнуть, допустим, к геологической: если мировая литература и не монолит, то достаточно все-таки крепка: убери стержень и устоит в своей спаянной пестроте.
Даже извне видна бесконечная самодостаточность английской литературы. Как же это ощущается изнутри? Как несуществование внешнего мира, очевидно. Глубокая столетняя древность даже на острове. Не удивительно, что весь отрыв доминирующего сегодня начала – стандартизированного, унилингвистического – от всего остального берет начало на острове. Устойчивость США, возможно, нужно искать где-то здесь: в вербальном и философском раздувании сегодняшнего дня. Вихри – самый простой способ все оставить на месте.


Есть вечность изменчивости и вечность постоянства. Они разные, хотя взаимно мимикрируют и переходят одна в другую. Дело не в примитивном замечании, что все течет и ничего не меняется. Если жить в новом окружении, но мыслить традиционными категориями – вот тебе вечность постоянства – вечность подешевле, локальная, но ничуть не ущербная. Вечность небес, цветов и особенно повсеместной воды делает ненужными как словесные, так и биографические эскапады. Уловка: отсутствие внутреннего развития – всегда отражение внешнего, дальнего мира в ущерб ближнему. Можно умереть молодым, можно старым, но лучше молодым, чтобы помочь неизменному Творцу побыстрее рециклировать монаду.
Вечность изменчивости пестрее, интереснее, но рискует стать попросту журналистской. Все зависит, таким образом, от исполнения.


Я абсолютно не специалист и даже не любитель, но в последние месяц-два какими-то кривыми путями меня выносит на историю этой семьи. Они стоят – отец, мать и шестеро детей – перепутавшись возрастами и именами, ладно стоят, обнявшись, и взывают ко мне сквозь годы и воды (остров же!), вероятнее всего желая моей сегодняшней оценки. Желательно, восхищенной и не менее глубокой, чем воды английского зеленого рукава.
Что можно сказать сегодня? Восхищение, действительно, присутствует. Восхищение концентрацией, тем, что нащупан самый центр островной устойчивости, да и устойчивости современного мира, вообще говоря. Точка эта – посреди йоркширских пустошей, в пасторском доме, где жил преподобный и далеко не бесталанный Патрик Бронте со своим высокоодаренным семейством.
Может ли существовать семья, где все талантливы? Увы, говорит нам опыт и здравый смысл – такое невозможно, а если и случится – энергии мира, быть может, хватит на созидание, но не на поддержание. Талантливы все: отец, мать и четверо выживших детей. Выживших, чтобы умереть молодыми, не оставив потомства. Роль этого семейства в мировой культуре, похоже, именно такова: обозначить центр.





Read more... )
alta_voce: (Default)
Впервые в жизни воспользовалась сухим шампунем, причем сразу в радикальном варианте - для брюнеток (даже не знала, что такое бывает). И теперь с меня сыплется не просто песок, а вулканический песок.

Дело не в водобоязни или внезапной страсти к умервщлению плоти на анахоретский манер.

Все проще и логичнее: сломался паровой котел. По электрической, похоже, части. В другой розетке проверен, другой прибор в той же розетке проверен. Это я и доложила даме на телефоне соответствующей фирмы.

"Не было ли у вас в доме электрических проблем?" - осторожно поинтересовалась дама.

"Вообще-то, была тут на днях войнушка полиции с неполицией прямо у меня на пороге, но прямо вот в котле, вроде, пуль не видно."

Конечно, опять же, все могло быть хуже, если бы адская машинка взорвалась.

Зато два вечера подряд паркуюсь без всяких проблем рядом с домом. Соседи, видимо, держатся настороже.
alta_voce: (Default)
Ну что, сильно. Прямо перед моей дверью, вот сейчас, в полтретьего ночи, несколько разбитых в мусор полицейских и гражданских машин, кандалы, сирены, аресты, мордобой, допросы на месте. Полицейские специально разбили машины, чтобы задержать преступников. Прямо перед моей дверью. Разнесены все соседские машины, что стоят на улице. Ну и полицейские, и преступные до кучи.

Судя по размаху, что-то крупное, надеюсь, наркота, а не теракт.

Ласточка, только что отремонтированная, возможно, и уцелела, я поставила ее чуть поодаль. Во всяком случае, сейчас проверять, пожалуй, не пойду.
alta_voce: (Default)
Если бы машина не была большая и тяжелая, у меня вряд ли была возможность написать эту запись. А так напишу все-таки.


Испанский грузовик въехал мне в бок, когда я пыталась добраться до шарашки. И так раза 3, как будто он специально хотел меня убить. Это было как в экшн-фильме, только я не зритель на этот раз. Мне удалось стабилизировать машину и вырулить из-под удара. Только в этот момент сработала, наконец, моя хваленая молниеносная реакция. Предотвратить столкновение было невозможно. Но все могло быть гораздо хуже. Вроде бы, машина даже не идет в лом, хотя и не едет пока.


О том, насколько все зыбко, как ниточка может оборваться в любой момент, мне напоминать не надо. Но, наверное, это воплощение еще не отработало свое. Пойду приводить, наконец, в порядок индийские заметки и продолжать романы. Раз уж до шарашки не доехала, руки целы, ноги целы, а голова как всегда.

Берегите себя!

Profile

alta_voce: (Default)
alta_voce

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9 10 1112131415
161718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 03:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios