alta_voce: (Default)



Смысл выражения.

C'est pas perdu puisque tu m'aimes
Un peu moins fort, quand même
J'suis ta solution sans problème
Gadget évident
Mais toi maintenant
Tu veux plus jouer

Y faut m'garder
Et m'emporter
J'suis pas périssable
J'suis bon à consommer
Te presses pas tu as tout l'temps
D'm'emmener au cimetière des éléphants

Y faut m'garder
Et m'emporter

J'prendrai pas trop d'place
Promis, craché, juré
Quand j'serai vieux
J'te f'rai le plan
D'chercher le cimetière des éléphants

Y a des souvenirs quand on les jette
Qui r'viennent sans faute dans les maux d'tête
Faut pas qu'je pleure pour qu'tu m'regrettes
Côté sentiment
J'suis pas pire qu'avant
Solvable à mi-temps
Mais faut m'garder
Et m'emporter

Je sais qu'j'ai plus l'droit au crédit renouvelé
J'suis dans l'safari partant
Mourir au cimetière des éléphants

alta_voce: (Default)
Не пишу, кто автор, ибо. Но нагуглить несложно. :-)

==========================
Э. (1973) – популярный немецкий писатель, бизнес-консультант и лектор. Изучал англистику, историю искусств, медиаведение и общий менеджмент.
Доктор философии. Тема диссертации – ««М.», амбивалентность реальностей».
Книги Э. удостаивались достаточно престижных премий, переводились на многие языки. На русский язык уже переведен второй роман Э. Читательские отзывы с русских сайтов благосклонны. После этого романа, вышедшего в Германии в 2012, Э. успел выпустить не меньше десятка новых книг. Остается восхищаться нечеловеческой работоспособностью или подозревать участие литературных негров.


«DW» – новейший роман, вышел буквально только что, читательских отзывов пока нет. Сейчас роман презентуется автором чуть ли не по всем городам и весям Германии, входные билеты недешевы. Успех, таким образом, несомненен и явно сконструирован профессионально, по тем, никогда не открывающимся до конца формулам успеха, по которым живет сам автор и которые провозглашает в качестве консультанта. Это не случайное везение клерка или хаус-фрау, по вечерам, после бесцветных дней, ухитряющихся текстуализировать экзистенциальную тоску и агрессию в кровавом опусе, но не имеющих толком ни сил, ни умения на то, чтобы увидеть в собственном труде прорехи и торчащие нитки. Перед нами – продуманная инженерная конструкция – ни сучка, ни задоринки, ни лишней детали. Меж тем размах, охват материала впечатляет, роман по-настоящему глобалистский.
Роман посвящен «параллельной», теневой сети, нелегальному интернету с собственной поисковой машиной – в принципе, тема интересная. Имея доступ к этому ресурсу, легко купить наркотики, оружие, хакерский софт. Не нужно вести специфические переговоры со специфическими лучностями в специфических подворотнях, а достаточно забить запрос в поисковик. Впрочем, тема торговли перечисленными товарами уже набила оскомину. Автор идет дальше. Темная сеть позволяет искать препарированные мертвые тела для некрофильских утех, т.н. dolls, а также и живых dolls, оперативным путем превращенных в живые трупы.
Соответственно размаху романа, в нем очень много персонажей. Список для удобства приведен в начале и занимает 3 страницы формата А4. Здесь и хакеры, и брокеры, и кибер-следователи, и очень много русских – как из правительства, так и из мафии (множества, конечно, пересекаются).
Действие прыгает из страны в страну и из эпохи в эпоху. Русские вертят мафиозные делишки, киллерша убивает «жирных котов», русские опять вертят мафиозные делишки, следовательница под прикрытием отправляется в Сколково, где русские и т.д. Впрочем, экскурсы в прошлое ограничиваются 2010 годом, когда происходило создание этой самой «темной» сети, и когда заинтересованные потенциальные пользователи пытались получить к ней доступ.
Основная тема романа – даже не кибертерроризм per se, а вечное противостояние Востока и Запада, под какими бы новомодными личинами они ни выставлялись. С этой точки зрения, история последних пары столетий совершенно индифферентна относительно революций, смены правительств, не говоря уже о менее серьезных катаклизмах.

Read more... )
alta_voce: (elche)
Мой несостоявшийся отец - поляк, летчик - взорвался в небесах.

Но это случилось уже после того как мне, на небесах, понадобилось другое.

Вспомнилось, видимо, потому, что сегодня, за многие жизни, впервые гуляю с ридикюлем. До смешного неудобно, но элегантно.

В доме хранился ридикюль, поменьше. То есть, дома то не было - вначале коммуналка, потом - однокомнатная ночлежка. Но ридикюль был. В нем лежали документы, а подарил его как раз этот несостоявшийся отец. Мама ридикюль никогда не носила. В 70-80 было вообще непонятно, как такое можно носить. Но и не выкидывала. В нем лежали очень старые документы, вроде бабушкиных справок из ГУЛАГа - те документы, которые не требовались ежедневно. Вокруг вещицы был некий флер недосказанности, исключительности.

Выкинула его уже я, отправляясь в эмиграцию. Выгребла документы и грустно оглядела непривычно пустой конвертик раскосым оком чингизида. Прости, несостоявшийся отец, моя память важнее антиквариата.
alta_voce: (Default)
Вернулась из Индии. Буду потихоньку разгребать привезенное вербальное и визуальное.

А пока из местного. Одновременно попались - от детей, кои для меня сейчас важный источник (ура!) - схожие идеи по поводу двух картин, настолько известных, что неловко их показывать.
Вот они:





О первой повествует новая книга
L'affaire Arnolfini : Enquête sur un tableau de Van Eyck

О второй - новый фильм.
По-английски.
По-французски.


Видимо, эпоха не располагает к радости. И в мирной семейной сцене, и в портретной полуулыбке авторам видится подвох.

Read more... )
Что-то, видимо, в воздухе. Или выше. Или ниже.








alta_voce: (Default)
Повсеместное подведение итогов года прозвучало как сирена. Как? Уже? Что-то закончилось и будет еще?

На стол как по заказу вывалилась инструкция по надеванию сари. Бывшее сари, черно-красное с золотом, варварски превращенное в бывшее сари по поводу главного события года, уже лежит в чемодане и не весит ничего, кроме кармического укора за превращение сари в. Куплю ли еще одно, небывшее? посмотрим.

Это параллельный мир, в который можно попасть посмертно, или вот так, light version, если опять получится. Интересно и поучительно видеть этот мир, но проблема в том, что в обычном мире время не останавливается, идет себе дальше, не смущаясь твоим в нем отсутствием. Стоит ли тот мир временной потери этого? Хочется верить, что да.
alta_voce: (Default)
Ну что, попробуем. Это первая запись на новом месте.

Благодаря товарищам-маёрам, просмотрела слегка старый журнал. Что скажешь? Целый люстр прошел, все другое. Вывод прост: все-таки надо все, совсем все записывать, а не только важное и основополагающее; попросту говоря, регулярно вести дневник, хотя в нынешний период жизни он и будет хрониками рабства. Мне сейчас это неинтересно, мне и так этого слишком много, чтобы об этом еще писать, но практика показывает, что эта сторона мироздания может быть интересна кому-то, хотя бы и мне в следующем люстре, когда я опять буду не я.

Я еще в шарашке, но через пару минут пойду домой, потому что большое путешествие в страну И. не за горами. Знаете, зачем нужен русский язык? Чтобы все самые важные страны назывались на И. Сейчас мне уже никуда не надо, на самом деле, только домой и спать. Но посмотрим, вдруг достанется дудочка, и песни вернутся.
alta_voce: (Default)
I. Песочный человек

Написанный ровно 200 лет тому назад в Берлине (что важно) рассказ прежде ускользал от моего внимания, хотя явно широко известен, как минимум, потому, что послужил основой для балета. Или, напротив, именно поэтому мне не попадался раньше, ибо кто антибалетоман – так это я. Небольшая теоретическая подготовка к посещению театра неожиданно готова вылиться в юбилейную статью. А пока – тезисы.
Перед нами – автоаннигилирующийся сюжет, связанный с проникновением будущего в привычную ежедневность. Будущее, с точки зрения настоящего, всегда безумно. Это, собственно, признак визионера в сравнении с фантастом: надвигается махина, в которой трудно пока разглядеть план, которая пока бесформенна. Фантаст, напротив, цепляется за технические детали, внедряя их в привычные структуры.
Линии нечетки, границы отсутствуют, перед глазами хаос в чистом виде. Структуры и стихии перемешиваются, меняются местами. Песок (Sand), присутствующий в названии, на самом деле, не слишком участвует в сюжете и нужен лишь чтобы дополнить список стихий. Самая свойская из стихий (Erde) – больше не мать – суха, бесплодна и мешает видеть. Она есть песок, бросаемый в глаза.
Переосмысление бытия на уровне элементов-стихий подтверждает предположение, что говорить о сюжете в данном случае бессмысленно. Несмотря на двухсотлетний возраст произведения, сюжет практически отсутствует или, по меньшей мере, необязателен. Важна тема – влюбленность в куклу, неотличимую от живого человека, а дальше нарратив мог пойти в какую угодно сторону. Или во все сразу, ибо речь, как сказано, идет о безумии.
Попадая в вихрь изменений, сумасшествия, подмены людей машинами, не остается ничего как просто наблюдать, откладывая выводы на потом. Поэтому так важна тема глаз, то видящих лишнее, а то – совсем ничего.
Глаза есть философский камень. Из глаз льется вода, в них сыплют песок, их бросают в огонь. Они же – критерий безжизненности, отсутствия того самого, что Бог вдохнул в Адама и что пытается вдохнуть в свою куклу кукольный мастер-Пигмалион.

Показательны имена персонажей:
- Натанаэль (божий дар – для колдуна, по-видимому, ибо источник анимы), низвергающийся в сумасшествие аллитерацией «Natal » + «Thanatos».
- Клара (чистая), просто девушка, нейтральный элемент.
- Олимпия (происходящая с Олимпа), т.е. богиня. Она же кукла-автомат, в чем масса резонов, от того, что человеку привычнее статуарные идолы, до нынешнего, слишком гладкого чтобы быть живым, гламура. Хотя феномен, вообще говоря, тот же.
Что-то наверняка прячется и за именем колдуна (Коппелиус), но я пока затрудняюсь с трактовкой.

Заодно пролистала биографию Гоффмана – тоже как-то раньше не углублялась. Какая ужасная смерть: сначала отказали ноги, но он еще мог писать, потом отказали и руки, и человек превратился в собственную статую, неподвижную куклу пока та самая анима – фьюить – не усвистала к каким-то колдунам. И какая ужасная жизнь! Казалось бы, теперь уж точно времена переменились, а беды все те же: шарашка (пусть слова такого не было, но сущность была), времени нет, сил нет, денег нет. А расплата есть – хотя где, собственно, грех, где ошибки?
Короче говоря, наш человек. А смысл происшедшего в том, что обыденная жизнь-таки бессмысленна. Перемены в обыденности – еще не перемены, понимание этого спасает голову и способность двигаться.
Беда переходного времени – канонизация тупого безумия, ничуть не священного, ни разу не творческого, а разрушительного в самом прямом смысле.
Вечность – наше лекарство, и мы сложим это слово из тех элементов, которые уж достанутся.



II. Мазурки и чардаши

В классическом варианте балета трагедия становится комедией, действие перемещается в дикую Галицию, чтобы была возможность плясать чардаши, не задумываясь. Сюжет становится гораздо более уравновешенным. Никакого разложения по элементам, никакого круговорота хаоса.Имена меняются, приземляются – опять же, чтобы плясать мазурки без всякой алхимии. Колдун и кукольник стали одним персонажем – и это тоже естественно. Неизменным остается мотив влюбленности в куклу.
Франц (бывший Натанаэль) принимает куклу за живую девушку. Колдун-кукольник принимает живую девушку за куклу. В обоих случаях это лишь повод сплясать джигу.


III. Хаос в опера-хаузе

Такое, кажется, устроили только у нас на выселках.
Ни Германии, ни Галиции. Действие перемещается в условный (небесный?) НЙ, подкрепляемый небоскребными и портовыми декорациями : тумбы, канаты, забегаловка за мутным стеклом. Ложный бетон странно выглядит в театре со всей его позолотой.
Вскоре гармония пытается восторжествовать. Порт сменяется роскошным (работающим!) лифтом на фоне достоверно нарисованного мрамора в доме, где живет колдун.
Итак, все автоматические бесчинства сконцентрированы в апартаментах в небоскребе. Колдун носит костюм и шляпу по моде 50-х годов. Смущает рука в перчатке. Производственная травма? Платья в духе Одри Хэпберн вполне гармонируют с гопаками. Америка – great как никогда.
Влюбленность в куклу вычеркнута из сюжета как не отвечающая требованиям времени. Даже очень хорошие роботы все-таки остаются роботами. Зато появляются матросики, выходящие из порта в город, как символ, вероятно, простоты и вероятного шторма. Дальше все происходит быстро с законными паузами на мазурку.
Матросики задирают на улице колдуна, он их гипнотизирует, но роняет ключ. Подобравшие ключ девицы забираются в небоскреб; один, незаснувший матросик следует за ними.


Мы забавным образом опоздали на второе отделение, задержавшись во внешнем буфете, где устрицы под экзотическими фруктами выявили следы шефа из шато (да, у меня был дворцовый период).
Когда мы попали в совсем другой Paradis, с совсем другой стороны, внизу, на сцене, толкалась целая толпа людей, достоверно изображавших кукол. Арап, китаец, торговка цветами, разобранная на куски (!) кукла, болтающая своей расчлененкой на рабочем столе.
Среди кукол помещена гигантская голова, слишком напоминающая оную статуи свободы. Что замышлял колдун? Заменить статую своей протеже и наладить контроль над городом, а, значит, и миром? Это могло бы быть хэппи-эндом совсем другой истории. Но тут побеждает гуманизм.
Все-таки заснувший под новыми чарами матросик, из коего следовало извлечь аниму и передать кукле, спасен посредством живой девушки, переодетой в куклу. Во время финального дуэта-битвы с колдуном очень трогательно мелькают все новые платья, а старые исчезают под плащом колдуна и растворяются в эфире.
Растолканные живой девушкой куклы под радостную джигу разрывают своего создателя на части. Отлетают руки в рукавах и ноги в штанинах. Никакого клюквенного сока. Возможно, колдун и сам был роботом, более продвинутым. Чардаш внезапно звучит еще более естественно, следуя ассоциативному ряду: робот, голем, Прага, Австро-Венгрия, амок, амок, амок.
Финальные пляски опять происходят на фоне портовых декораций. ФБ спрашивает меня, хорошо ли место для танцев. А я откуда знаю? Я ничего не смыслю в балете. Здесь явно не дискотека. Гоффман - никакой не сказочник. За туманным стеклом забегаловки – все еще импрессионизм.



Несколько телефонных видений из Рая )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Originally posted by [livejournal.com profile] alta_voce at О - Haux, в недрах культурного наследия
Когда долго живешь на одном месте, все туристское, полутуристкое и почти не туристское в какой-то момент заканчивается. Наступает время ловли жемчуга в захолустье. И он находится!

Про деревню О в путеводителях ничего нет. Историческая ее часть - бург - с дороги не видна, то есть шансов попасть случайно не много. Но большой список исторического наследия и укрощенный GPS в конце концов приводят куда надо.

Церковь св. Мартина, XI в. Перестраивалась, конечно, позже, но умеренно. Две ложные арки погребены, к сожалению, под более поздними слоями, но и то, что осталось, впечатляет.



Портал в деталях )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Сегодня в шарашке раздалась пожарная тревога. Ладно, выходим по винтовой, воскуриваем, чтобы уж подкрепить, как случайно оказавшаяся рядом коллега заявляет: "О, а ты тут?! Говорят, что ты заболела, и тебя не будет целый месяц".

О том, какими путями идут слухи и насколько они достоверны, уже все сказано. Я же усмехнулась и уверила коллегу в том, что а) не дождетесь и б) я-таки предупредила, что в январе меня не будет почти целый месяц, потому что я еду в Индию.

Коллега неожиданно спрашивает: "Куда в Индию?" Такие вопросы обычно не задаются, потому что, в сознании обывателя, Индия - большая черная недифференцируемая дыра. "Мадрас, - отвечаю, - туда-сюда. А у тебя есть опыт?" - "Нет, - говорит, - но надо бы. Мой друг живет в... Ауровиле." Ну что ж, сапиенти сат, для прочих найду свои путевые заметки позже.

Но когда до обитателя крошечной утопии на краю света одно французское лобызание в щечку - это все-таки сильно.
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Начало

Итак, что можно показать вместо настоящего голема? Все, что его напоминает!

Разумеется, в залах собраны все сувенирными големы, какие бывают – маленькие и безопасные. Это база, через нее быстро проскакиваешь. Сюда же попадают и разные игрушечные фигурки, при создании которых не обязательно было соотноситься с «Сефер Йецира» - пластиковые роботы и прочие шпиль-гуманоиды.



Голема, если не ошибаюсь, делают, когда нужна безмозглая покорная сила. Именно поэтому на выставке оказался экспонат-шапка: голем – на престоле (тогда еще не), творцы или те, кто вместо них – околпачены.



Красивые книги, в которых предположительно написано, как делать голема.
Read more... )
alta_voce: (Default)
Сегодня, в полседьмого утра, в течение какой-то минуты я умела понимать язык животных.

"Я проголодалась, я хочу поесть. Выпусти меня, пожалуйста", - прозвучало звонким женским голосом где-то посреди головы. Впрочем, было ли там "пожалуйста", я уже не уверена, в этом момент я проснулась. Кошка Хася сидела у меня на подушке, дверь спальни была закрыта.

Я открыла дверь, кошка побежала на кухню.

Теперь я понимаю, на что это похоже, если понимаешь язык животных. Муры и чирики остаются абстрактными мурами и чириками. Смысл звучит в голове, в переводе на твой язык. На все еще основной - говорилось по-русски.

Это очень интересный опыт. Я не знаю, кто переводчик, но четко знаю, что он есть. И да, это не по тэгу "сон", завожу новый тэг.

Голем

Nov. 20th, 2016 02:36 am
alta_voce: (Default)
Сходила в Берлине на выставку в Еврейском музее. Разумеется, было сложно надеяться на чудо, т.е. на живо-мертвого голема, доставленного из Старо-новой авиапочтой, или даже просто на какую принципиально новую информацию. На такие выставки ходят с медитативными целями: тема интересная, из основополагающих, можно сказать, почему бы над ней не поразмышлять пару часов на фоне того, что покажут. (Были у меня и личные тайные цели, но какие именно – не скажу, скажу просто: были, второй слой, параллельная реальность, пересечение на бесконечности.)

Новая для меня мысль, не связанная собственно с темой выставки: искусство составления выставок – это-таки искусство.

Эффектно расположить экспонаты, где надо подсветить едким светом, где надо – затемнить и пустить видео, лозунги типа «Доппельгенгер» - броскими буквами на стену, и достигается эффект современного искусства – заполнить пространство и побыстрее, зашвырять его акрилом, проволокой, изваять такого колосса, которому некуда будет падать. В таком способе подачи материала сам материал уже не имеет особенного значения, очевидное зомбирование погружает в поверхностный транс (мы же не лыком, но Локком), ну так и что ж: выбеленные залы со скучными плакатами по стенам – давно уже «фу», нужно поспешать за эпохой. В этом смысле баланс, найденный устроителями выставки, между вечностью или хотя бы глубокой историчностью темы и гипер-современным и в хорошем смысле глобалистским способом подачи, так вот баланс этот безупречен.

Здесь следует помнить не только о теме, но и о месте – все-таки специфическом. И опять браво устроителям: локальная иудейская выставка распространяется до бесконечности вполне гойского, не побоюсь этого слова, космоса. Големами, то есть искусственными людьми или людьми бездушными, анимированными, но без анимы, прошита вся глобальная цивилизация, а пошло все от Адама, сотворенного как голем.

Кроме прочего, это правильный подход, мне кажется, к известному вопросу: не замыкаться в гетто, не дистанцироваться и, тем более, не вопить о превосходстве, а исподволь показывать вот эту структуру как естественную и основополагающую часть целого.

Макет голема от Ники де Сен-Фалль из Иерусалима



Продолжение, возможно, следует.
alta_voce: (Default)
Это, собственно, не про садоводство. Но все дороги ведут туда, куда ведут.

Авокадные деревья изящны, с красивыми длинными листьями. Климат для них реалистичен, но местные люди говорят, косточки системы I-вокадо (из Израиля, Испании) проращивать бесполезно - протравлены химией.

Как-то испанских не было, израильских не было, но мне позарез нужны были авокадо, купила пару бразильских здоровенных в экзотическом отделе. Хотя для бразильских они были и маловаты, покривилась я как бывший (=вечный) житель РдЖ, но решила попробовать.

Одна из косточек скукожилась через неделю и пошла в компост. Вторая набухала потихоньку в воде, потом раскололась, все еще сохраняя бодрый вид. Лежала неделями, я подливала воды. Пока не забывала. Потом уехала. Потом забыла. Но шли дожди. Сегодня я про нее вспомнила. в грязной дождевой воде обнаружилась вполне бодрая расколотая косточка с энергичным зеленым зубом, как примерно у едва зашевелившейся тюльпанной луковицы. Подлила воды. Это только завязка.

Через часок мне предъявляется случайно выдернутое под видом сорняка растение с красивыми длинными листьями. Ну, чуть погрызенными виноградными улитками. На сохранившемся корне висит сохранившаяся косточка. Не та, скукожившаяся, а одна из протравленных, которые бесполезно было даже пытаться выращивать. Survivor погружен в горшок, посмотрим, корень все-таки поврежден. За пришельцем из Рио будем наблюдать, горшок найдется и для него. Это, как сказано, не о садоводстве, я в садоводстве - полный ноль. Место мое город и песни городские. Если с оливами и виноградом еще можно отыскать культурологические рифмы и верить, что заменят нитраты и сульфиты, то тут-то чего? Рио, пошло-лихой угар, белые штаны, необязательность...

А вот чего. Сегодня день не простой, но настолько уже привычный, что я не понеслась в церковь, а брожу без штанов по саду и вглядываюсь в расколотые косточки и обгрызенные листья. Сегодня маме было бы 80 лет или, по другим сведениям, 78. Но быть не могло. И дан мне сложный знак. Олива пересажена из горшка в сад. Первый урожай оливок (33 штуки) залит горячим рассолом.
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Новость уже не самая свежая, но мы же о мраморе, а не о юбках.

Когда промелькнули ссылки на статью о расширении границ литературы, у меня крутилась в голове уже именно эта формулировка: расширение границ, но смысл вкладывался совсем другой. Ссылки не привожу, это беглые заметки из самолета (позднейшая вставка – из трех), но выскажусь кратко и, в своей манере, глобальненько.

Во-первых, в применении к Нобелевской премии, речь идет о расширении границ не изнутри, а снаружи: мало ли, что сочиняет автор, считая или нет свои опусы литературой: документальные заметки или вот песни. Этот двойной аккорд говорит, что речь идет не о случайном казусе, а о системе. Людьми относительно сведущими признано, что топография жанра а) зыбка и б) изжила себя. Явление это, на мой взгляд, положительное. Сейчас попытаюсь объяснить, почему.
Худ. литература, как наверняка полагают те, кто возмущается сейчас очередной шалостью нобелевского комитета, представлена двумя основными жанрами: поэзией и прозой. Начнем с поэзии как жанра более древнего.

То, что сегодня именуется поэзией, есть атавизм религиозного гимна, многоэтапная деградация его – это один из основных моих тезисов из теории поэзии, здесь не буду заниматься обоснованием, возьмем за аксиому. Таким образом, пристальный взгляд на песенную поэзию, в некотором смысле ее канонизация есть попытка вернуться к размаху древней бардически-аэдической поэзии. Шаг за шагом – кто знает? – и фигура певца-жреца-царя замаячит на горизонте. Возможно, нам удалось захватить начало прекрасной эпохи.

Перейдем к прозе. Жанр гораздо более новый и, с вселенской точки зрения, мертворожденный, не считая немногочисленных древних образцов. (Раз мы, как бы то ни было, находимся в оксидентальном культурном пространстве, примеры из других культур рассматривать не будем.) После, условно говоря, «Золотого осла», история художественной прозы продолжается, условно говоря, Кретьеном де Труа, от которого и следует вести историю современной художественной прозы. Это не значит, что за тысячу лет ничего не было написано, еще как было! Дело всего-лишь в том, что проза не есть ни необходимое состояние души, ни необходимое состояние культуры. Без нее можно обойтись.

Что являли собой первые прозаические опусы? – записи устных рассказов, известных каждому в то время. Новизна и оригинальность не требовались, стиль воспроизводил устное повествование. Дальше, век за веком, началось сочинительство, игра словом, пока весь героически припудренный кортеж, пройдя через сумеречные салоны лишних людей,не финишировал в области, казавшейся бесконечной, да оказавшейся тупиковой – психологии маленького человека.

Обыватель есть обыватель – здесь я о читателях и критиках, а не о персонажах. Именно эти несчастные последние лет сто-сто пятьдесят и воспринимаются обывательским сознанием как бесконечность, не знающая начала, но, возможно, обреченная на финал. Литературно-апокалиптические опасения, известные также как постмодернизм, исходя из представленной модели вполне обоснованны. Литературное, прости Аполлон, поле изъезжено вдоль и поперек, на нем как на китайском пляже: тот, кто не боится ходить по зыбкой почве, чувствует беззащитным боком резиновый круг соседа. Персонажам при этом следует оставаться обычными людишками, иначе о серьезной литературе речь не пойдет. Персонаж-герой или царь отсылает повествование в дремотное царство новейших сказок.

Способов выйти из тупика, не разваливая систему, несколько.
1) Самый дешевый и очевидный – пэтчворк, соединение разностильных и разносюжетных обрывков в одно относительно целое без попытки спрятать швы. Текст, мол, принимает дополнительные измерения. На самом деле, получаем плоскость со швами. И – да, стиль деревенского дома, склонного к скупости, не позволит развиться ничему. Читателя водят за нос, и все по плоскости. Примеры не привожу, они на виду.

2) Маргинальная литература – яростное отрицание так называемого мейнстрима, стилистиское и/или сюжетное. Сюда относится вся гей-литература, весь языковой садизм с лингво-расчлененкой. Проблема: горизонты ничуть не расширяются, напротив: литераторы этого типа отирают обочины основного поля, не видя ничего, что за пределами. В конечном итоге, речь даже не идет о маргиналиях. Если не оставлять геометрических аналогий, это анклав, гетто, небольшая внутренняя область литературного поля.

3) Разного рода расширения потока сознания с применением веществ – глухой звук без соответствующей выучки. Транс – мощный метод для (подчеркнуто) тех, кто знает, что делает, но результаты найдутся только далеко за пределами литературы в любом из ее определений. Если позволить дурману творить вместо, собственно, творца, происходит замыкание в собственной малоинтересности.

4) Магический реализм – наиболее честный и благородный метод, на мой распущенный вкус – единственный приемлемый сегодня, если уж предаваться беллетристическим забавам.

Какой вывод отсюда следует? Разговор о смерти литературы, или, тем более, автора, неоправданны, если под первой понимать совокупность нетехнических текстов, а под вторым - того, кто эти тексты пишет.
Процессы ассоциации и диссоциации свойственны всему сущему, культура - не исключение. Из мелких княжеств созидаются империи и наоборот, причем новые границы вовсе не обязаны повторять старые. Как косвенно свидетельствует выбор Нобелевского комитета, в интересующих нас сферах сейчас происходит движение в имперском направлении, у коего состояния есть масса преимуществ.

Тезисно dixi. Могу, пожалуй, развить тему в статье, если кому-нибудь интересно подобное опубликовать.
Тема потому что важная, и нобелевские события, понятно - лишь претекст.
alta_voce: (elche)
Халовин что-то полным ходом.
А я конфеты не купила.
Меня здесь нет, у меня - Самайн.
И самую малость Дивали.
alta_voce: (Default)
"Кашу заварит, нянчится с дитятей."
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Разных банковских операций, понятно - сотни и тысячи, и среди них есть и такая: воскресение. В буквальном смысле. Клиент умер, и надо закрывать его счета, передавать наследникам и т.д. И вдруг - чудо! чудо! воскрес.

Лурд

Oct. 9th, 2016 10:54 pm
alta_voce: (clef de voûte)
Дух способен прорваться из случайных дыр, расщелин. И все-таки подходящих эстетически.
Начало – грубая база из крепкого камня.
Насколько полет будет высок, а падение низко – не важно. Китчевый товар в религиозных лавках не есть падение. Религиозные символы не должны быть дорогими. Напротив.
Скала обтесана только всемирным потопом, пещеры идеальны. Тонкие веточки свисают – растения сумели вырасти на камне, и никто не будет их охаживать секатором и обклеивать блестками.
Что касается базилики и прочих сакральных строений – я боялась, будет хуже. Это совсем не диснейленд. Все сделано честно, стильно, на века. Достойный средний слой, отделяющий камень грота от мишуры сувенирных лавок.



Общий смысл подобных мест раскрыт в одном известном романе, и я не имею в виду Золя. Резюме в двух словах: все дело в концентрации. (Сверх)естественна ли концентрация или нагромождена ловкими попами на пустом месте – это не так важно. Однажды возникнув, она останется здесь. Если и не навсегда, то очень надолго.
Даже если представление затеяли, по теории мадам Б., низшие развоплощенные духи, мимикрировав под Марию – такую, как она представляется католикам, не всегда умеющим отличить своих от чужих, при всей строгости процедур верификации. Католицизм естественным образом склонен к эвокации. Даже если изначально явления представляли нечто чуждое, сегодня они поглощены и стали частью целого. Проекция не должна быть тождественна оригиналу, у истины и у богов – множество лиц и личин – это следовало бы понимать тем, кто считает себя мистиками. Даже здесь, в недрах от недр грота, истина наматывается кольцами.

Интерлюдия
Индеец-гид в Мексике слышал, что во Франции есть нечто аналогичное Гвадалупе, но был очень поражен, узнав, что Гвадалупа случилась гораздо раньше. Конечно, все старосветское должно быть старше.

История места коротка и печальна. По этому поводу можно почитать – здесь хотя бы и Золя – и посокрушаться над несчастной судьбой пастушки Бернадетты, заживо похороненной в монастыре, замертво растащенной по мощам.


Ночная процессия со свечами в бумажных стаканчиках специальной формы: в долине свищет ветер, как обычно.
Действо впечатляет. Клир и мир смешаны. Все идут в единой процессии. Языки смешаны, цвета. В процессии движутся люди, которые могут идти, люди, которые могут сидеть, люди, которые могут только лежать, но, возможно, летят.


Поставить свечку в базилике и многочисленных часовнях невозможно. Для свеч отведено огражденное пространство снаружи, видом, запахом и духом напоминающее погребальный гат в Бенаресе. Любой огонь зажигается во славу всех святых.

Вперед, вперед! Но осторожно - очень много картинок )

Лурд (лавки и отели) Read more... )


Лурд (прочий город) в картинках
Read more... )

Ночное шествие со свечами Read more... )

Дом Бернадетты не так уж убог Read more... )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Вчера дитя выбралось из груды игрушек и полезло на книжную полку. Это же как гадание, как предсказание. Смотрим.

"Тебе сюда, сюда", - уговаривала юная мать, указывая на яркие художественные альбомы.

Но нет, первой книгой, к которой потянулась уверенная ручка, были "Три века русской поэзии", второй - толстый том избранного Пушкина, третьей - сказки тоже же автора.

Не Рильке даже и Гете, которые тоже стояли неподалеку.

Ладно, будем работать. Быть может, создадим прецедент и феномен.

Profile

alta_voce: (Default)
alta_voce

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9 10 1112131415
161718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 10:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios