alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Начало

Итак, что можно показать вместо настоящего голема? Все, что его напоминает!

Разумеется, в залах собраны все сувенирными големы, какие бывают – маленькие и безопасные. Это база, через нее быстро проскакиваешь. Сюда же попадают и разные игрушечные фигурки, при создании которых не обязательно было соотноситься с «Сефер Йецира» - пластиковые роботы и прочие шпиль-гуманоиды.



Голема, если не ошибаюсь, делают, когда нужна безмозглая покорная сила. Именно поэтому на выставке оказался экспонат-шапка: голем – на престоле (тогда еще не), творцы или те, кто вместо них – околпачены.



Красивые книги, в которых предположительно написано, как делать голема.
Read more... )

Голем

Nov. 20th, 2016 02:36 am
alta_voce: (Default)
Сходила в Берлине на выставку в Еврейском музее. Разумеется, было сложно надеяться на чудо, т.е. на живо-мертвого голема, доставленного из Старо-новой авиапочтой, или даже просто на какую принципиально новую информацию. На такие выставки ходят с медитативными целями: тема интересная, из основополагающих, можно сказать, почему бы над ней не поразмышлять пару часов на фоне того, что покажут. (Были у меня и личные тайные цели, но какие именно – не скажу, скажу просто: были, второй слой, параллельная реальность, пересечение на бесконечности.)

Новая для меня мысль, не связанная собственно с темой выставки: искусство составления выставок – это-таки искусство.

Эффектно расположить экспонаты, где надо подсветить едким светом, где надо – затемнить и пустить видео, лозунги типа «Доппельгенгер» - броскими буквами на стену, и достигается эффект современного искусства – заполнить пространство и побыстрее, зашвырять его акрилом, проволокой, изваять такого колосса, которому некуда будет падать. В таком способе подачи материала сам материал уже не имеет особенного значения, очевидное зомбирование погружает в поверхностный транс (мы же не лыком, но Локком), ну так и что ж: выбеленные залы со скучными плакатами по стенам – давно уже «фу», нужно поспешать за эпохой. В этом смысле баланс, найденный устроителями выставки, между вечностью или хотя бы глубокой историчностью темы и гипер-современным и в хорошем смысле глобалистским способом подачи, так вот баланс этот безупречен.

Здесь следует помнить не только о теме, но и о месте – все-таки специфическом. И опять браво устроителям: локальная иудейская выставка распространяется до бесконечности вполне гойского, не побоюсь этого слова, космоса. Големами, то есть искусственными людьми или людьми бездушными, анимированными, но без анимы, прошита вся глобальная цивилизация, а пошло все от Адама, сотворенного как голем.

Кроме прочего, это правильный подход, мне кажется, к известному вопросу: не замыкаться в гетто, не дистанцироваться и, тем более, не вопить о превосходстве, а исподволь показывать вот эту структуру как естественную и основополагающую часть целого.

Макет голема от Ники де Сен-Фалль из Иерусалима



Продолжение, возможно, следует.
alta_voce: (Default)
Наша глухомань, наконец, удостоилась повсеместных поощрительных упоминаний в арт-прессе.
Выставки здесь всегда готовят хорошо, с толковыми, подробными материалами, но не хватает средств на то, чтобы одолжить объекты из других музеев.
На этот раз хватило, что радует. Где отдавать дань вакханалиям, как не в мировой столице вина.



Вот сюда я наконец и зарулила, сразу с корабля (воздушного), уже неделю почти как. Записки вести не было сил, но вот несколько тезисов постфактум.

1) В нашей бедной постмодернисткой культуре (здесь я уже не о бурдигальских делах) дионисийством увлекались разве что завернутые в простыни Вяч. Иванов сотоварищи на Башне. Безнадежное, неоправданное, ничем не компенсируемое отставание и здесь.

2) Канкан, задавший стиль эпохе, впервые прозвучал в оперетте Оффенбаха "Орфей в аду". По мнению постановщиков, инфернальные пляски должны были выглядеть так. Здесь видится очередная замена минуса на плюс и вытекание общего из частного из общего.

3) Почему это важно и интересно. В частности. Современная жизнь насыщена осколками древних культов, жестов, верований. В любом банальном человеке/ситуации можно поймать божественный блеск, длящийся мгновение, но примиряющий с обыденностью и заставляющий вглядываться в нее с неизменным интересом. Помимо мало интересной многим специфической спиритуальности, хорошее знание и переосмысление классических сюжетов (чем, собственно, и занимается академическое искусство) предоставляет очень удобный базис для понимания современности. Ибо - возвращаемся к началу - осколки есть всегда. Жест, позы, повороты сюжета идут не из античности даже - из архаики. Танцует Шива, танцует Дионис, ну и мы тоже спляшем или ухмыльнемся, потому что и частная жизнь тоже быстренько скатывается в ад, если нет понимания. Но оно, будем надеяться, есть.


Свадьба Диониса и Ариадны (1834, Angers)
L.T. Turpin de Cressé (1782-1859)

Прогуляться по залам )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Текст здесь. А теперь пробежимся по выставке.

Целая стена, временная, но большая увешана "паническими сказками" (1967-1973).

Червяк, решивший, что он несамодостаточен.

забудь про трафик всяк сюда входящий )

Трейлеры фильмов на фоне CAPC Read more... )

Несколько образцов графики в цвете. Графика - Ходоровского, цвет - его жены Паскаль Монтандон. Они работают под псевдоником Паскалехандро. Read more... )

Архивное
Read more... )

Хвалебное письмо Леннона и Йоко Оно с просьбой перевести "Imagine" на испанский и обещанием что-нибудь профинансировать. Сдержали обещание.


"Архитектура" выставки в здании CAPC


Проекты афиш к фильму "священная гора"
Read more... )

Фильмовый аркан
Read more... )

Белая стена создает коридоры и эзотеричность. В прозрачном кубе можно полистать книги. Read more... )

Из коридорного - тени на фоне карт таро Read more... )

Трон для несостоявшегося фильма "Дюна", скульптор Гигер Read more... )

Сценарий Read more... )

Бред 70-х Read more... )

Кадры из видео. Ходоровский гадает Жанне Моро на марсельском таро, которое она знает гораздо лучше, чем он. Read more... )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Писать о Ходоровском, быть может, преждевременно: я всего лишь на 80-й, примерно, странице первой автобиографии, а всего их две. Первая повествует о семейной истории, а вторая, надо полагать, - о приключениях, собственно, хулигана/маргинала, незаметно сделавшегося мэтром. Но условия таковы, что я не только дописать, но и дочитать толком ничего не могу, пусть в данном случае речь идет о развлекательном, нескучном чтении.

Можно ли из истории своей семьи устраивать мистико-реалистический балаган? Сам по себе жанр, быть может, и гармонирует с местом рождения автора, хотя, насколько я понимаю, относительно других латино-американских, Чили - страна дистиллированная, без особенных миракул. Но, допустим, я ошибаюсь. Как относиться к трупу прадеда, до худших времен хранящемуся в ванне с медом, к другому пра-пра, изгнанному аж Изабеллой и Фердинандом, к диббуку, вселившемуся в деда, к близнецам, рождающимся от кастрата, вырожденно-белым львам как модели поведения людей, инцесту, глупости, клятвоотступничеству - и все это в романе, персонажи которого - предки. Фраза длинная, потому обойдется без вопросительного знака.

Автор понимает и местами старается объясниться: прошлое, мол, нестатично, мы вправе его менять, корректировать, делать ярче, особенно если там один мрак. Самые сумрачные места надо обозначить, но не более того. Дальше - карнавал. Каково на нем предкам, мы вряд ли узнаем. А потомку? Подобный подход, следует признать, может оказаться психотерапевтичным. Ужасная история семьи - не очень удачный старт, она будет преследовать всю жизнь, как диббук заполняя сознание. Если же ее подкорректировать, удастся радоваться повседневности. В этом, кажется, одна из разгадок: хорошо и весело жить сегодня, без оглядки на прочие времена. Здесь наблюдается мистический провал: автор принадлежит современности, несмотря на широту интересов и посягательства на вечность в виде мемуаров (прошлое) и фантастики (будущее).

Что касается разнообразия жанров - я и сама такая (как всегда, про себя, а что делать). Кино вот только не снимаю и не буду, садо-мазо скучновато как жанр; Ordo Templi Orientis - институция забавная, но все-таки новая.

Ходоровский современен, в хорошем смысле слова и в плохом. Где-то у него есть твиттер, в котором каждый день он пишет МУДРОСТЬ. Но в целом тут больше не от хахама в вечности, а от хулигана в 70-е: скверное качество съемки, неотточенность тел и случайность голых поз. Да, и дурацкие наряды там, где они есть. Может, и неплохое было время, но общий его смысл - промежуточность, недоделанность.

Преимущества нынешней современности (70-е давно в прошлом) - в том, в частности, что некоторые вещи теперь не эпатируют буржуа, а развлекают. Символом тенденции может служить, в частности, обсуждаемая выставка.

Детям вход - не очень-то запрещен. Висит, правда, предупреждение, но алкоголь все еще опаснее. Безмерность базилики перегорожена сооружениями, именующимися архитектурными (эфемерность архитектуры в действии), образующими сколько-то арканов. Число и номера арканов можно выбирать произвольно - значение всегда отыщется, на то и таро.

Таро, к слову, - это просто таро, его бояться не надо. Вот видео, где Ходоровский гадает Жанне Моро на марсельском таро, не зная, что она эксперт. Oбоим весело, а Жанна вся в бриллиантах, и никуда они не денутся.

На этой выставке можно утонуть, долго разглядывая рисунки и тексты "Паник", а можно выйти быстро. Можно подвиснуть во времянках, набитых комиксами и, сидя на неудобных стульях Андре Пютман, рассматривать все подряд. Самое, следует признать, эзотерическое из всех выставочных созерцаний. Положа руку на сердце, кто из интеллектуалов разбирается в комиксах? Кому из любителей комиксов придет в голову явиться на такую выставку? То-то.

Что же мы, носители русско(язычно)й культуры? Тут отставание ого-го. Немножко издавали Ходоровского в Колонна, кто бы сомневался, Пабликейшнс, дальше - молчок. Французский перевод биографии, которую я сейчас пытаюсь читать, - среднего, мягко говоря, качества. Проскальзывают чилийские слова в местечковом быту, которые переводчики хотели, видимо, перести позже, да и забыли. Русские топонимы транскрибируются непечатными, в буквальном смысле, символами (это ж надо было до такой степени рыться в недрах ворда!) и пр. Но это существует просто потому что существует. Если это хаос, его легко не заметить. Если же развлечение и карнавал - почему бы не усмехнуться.

Есть чему поучиться и чему позавидовать - витальности, работоспособности, возможности потратить 12 лет на нереализованный проект (фильм "Дюна") и назвать эти 12 лет счастливейшими в жизни. Ходоровский должен быть в городе Б. в октябре. Посмотрим.

Иллюстрации следуют.
alta_voce: (Default)
Художественно разбитое зеркало из коллекции фонда уравновешивается хулигански пострадавшим стеклом входной двери. Жизнь творит артефакты на задворках, местные кураторы помещают их в рамки и, с минимальными вложениями, заставляют замечать тех, кто замечать, в принципе, способен.

Во ФРАКе вспомнили о Барте

Здание ФРАКа - бывший ангар, рядом с техническими бассейными, вырытыми в 19в. для предотвращения наводнений. Эти трущобы мало-помалу превращаются в модные районы с дорогущими квартирами и видами на то, что когда-то было помойками.

вид квартала
Read more... )

Вход во ФРАК, заброшенные портовые рельсы, случайно уцелевший корабль.


Детали интерьера с не относящимися к делу инсталляциями Read more... )

Внутри пусто, как и положено в современности, особенно современности просвещенной. Несколько рисунков цветными карандашами, несколько рукописных открыток. Легко показать их все.

Проект обложки

Read more... )

Такая выставка не скажет ни о чем, но разбросает цветные пятна. Мне они не нужны, но я рада, что они есть: зацепки, реперы, слабые следы цивилизации, нередко связанные с забытьем.

Что Барт обывателю? - очень много. Потому что "Мифологии" - текст, доступный даже в Африке, как доказывает крутящийся нон-стоп документальный фильм. Барту в парикмахерской предложили журнал, это был "Пари Матч" 1955 г., с маленьким, в военной униформе, негритенком на обложке, серьезно глядящим на французский флаг, который в кадр не попадает. Закадровый голос с африканским акцентом цитирует Барта. История, мол, - спираль. А текст, мол, переживает человека. Когда как. Негритенок, разысканный съемочной группой, уже дедушка и - надо же такому случиться - помнит только первую строчку "Марсельезы", а раньше знал ее целиком.

кадр из фильма
Read more... )

Барт любил проводить каникулы в Биаррице, пару месяцев ходить на пляж и спокойно работать, это и стало поводом для выставки неподалеку. Тут просыпается зависть (где моя свобода, где мои прибрежные рукописи). Но Барт давно умер, а я все еще слоняюсь по задворкам и отражаюсь в трещинах.
Read more... )
alta_voce: (alienor)
Вообще говоря, целью явления в местный музей современного искусства был Ходоровский (никаких К°!), разнообразные артефакты вокруг которого развернуто представлены чуть ли не впервые в мире. Об этом чуть позже, а сейчас попытаюсь записать кое-какие мысли о месте, где проходит выставка и о его адаптации к современным нуждам.

САРС - бывший склад колониальных товаров, выстроенный в 1824 г. В то время Бордо уже потерял репутацию первого океанского порта Европы, но все-таки морская торговля с дальними странами велась достаточно бойко. С ликвидацией торгового порта, огромное каменное строение в форме базилики едва не было снесено. Вмешались энтузиасты, и в бывшем святилище какао и табака начал восставать алтарь искусства и сопутствующий вопрос о декоре помещения.

Здание хорошо само по себе, новое предназначение специфично, поэтому минималистский декор представляется логичным выбором. К стульям, лампам, столам и прочей движимости, а также к дизайну некоторых помещений приложилась Андре Пютман, ретроспектива деятельности коей среди прочего преставлена сегодня в музее.

Это, конечно, а) жульничество, б) наглое жульничество, интродукция к которому сводится к тому, что для обретения успеха неплохо родиться посреди Парижа в богатой семье и не считать стиль Шанель безвкусицей. Но последующие главы говорят не только о наглости, но и о полете (по материнской линии там де Монгольфье), огромной трудоспособности и не менее огромной воле к жизни. Те же черты, за исключением топо- и прочей нимики свойственны, заметим, и Ходоровскому. Пютнер недавно умерла в возрасте хорошо за 80, Ходоровский, дай ему отвергнутые боги, вполне активен.

Благодаря ретроспективе, посетителей пустили в высшую во всех смыслах точку здания - атриум. Вообще-то это зал заседаний дирекции заведения и непосвященным - ни-ни. Неожиданно именно там меня постигло чувство, которого я ждала годами, и которое не приходила - чувство полета, исходящее от города.

Давно известно, что город Бордо я не люблю и не люблю именно за это - спиритуальную пустоту, вытравленность гениев места, пусть некогда, лет тысячу тому, они тут были ого-го. Если время от времени и удается приходить в правильное состояние духа, то вопреки месту, а не благодаря ему. "Поэт, беги отсюда без оглядки!", надо бы повесить на щитах на въезде в город, рядом с месседжами о списке Юнеско, достижениях космической промышленности и днях открытых дверей в местных винных замках.

И вот атриум музея современного искусства с его сомнительными аксессуарами, апофеоз городской пустоты, а меня неожиданно посещает чувство полета. Возможно, это был дутый, опасно-монгольфьерный полет, но какая, собственно, разница. Город принят, он больше не давит. Генерализованный катарсис случился.

Почему это работает, почему это сработало даже на мне, при всем моем априорном сопротивлении? Пустота доведена до совершенства свободы от самой себя. Смысл стула - противный звук, который он производит, царапая ножками пол. Смысл светильника - металлическая сетка, как у буфетов (свет, духовная пища), подчеркивающая искаженную форму. Любимый цвет - серый, несуществующий, подчеркивающий пустоту. Этот вакуум выталкивает строго вверх, а мне туда и надо.

Atrium, он же зал заседаний. Стулья, столы, лавки, светильники, пол и ковры дизайна Андре Пютман


Светильник, циновка подробнее на фоне оригинальных стен склада
Read more... )

Логичен в этом контексте выбор Андре Пютман в качестве дизайнера интерьера Конкордов. Конкурентом был прозрачный Филипп Старк, неожиданно предложивший красные бархатные троны. Согласно анекдоту, выйдя с комиссии, Старк обнаружил в фойе скромную Андре Пютман и с апломбом сообщил, что искать ей там нечего, ибо комиссия в восторге от его проекта. Понятно, что победила Пютман с ее обтянутыми серым льном креслицами.

Детали декора "конкордов" от Андре Пютман
Read more... )

У меня давно болтается в бэкграунде арт-проект по части дизайна, и вот какой вывод, быть может, следует туда включить. Опасность Андре Пютман и К° (она все-таки не уникальна, тот же Старк, несмотря на мини-войнушку, остается в одной с ней компании) не в том, что богатых приучают к серому цвету, а в том, что к нему приучают бедных. Со временем, пропорциональным краткости непросвещенной памяти, то тех, то других можно будет опять приучать к цвету.

бонус
Read more... )
alta_voce: (Default)
Только вернувшись из Италии, добрались до выставки, которая началась уже довольно давно.



Это, как обычно, перегруппировка и осмысление имеющейся коллекции, ибо ввозить что-нибудь этакое наш провинциальный музей может позволить себе не часто. Ну и ладно, пусть делают правильные закупки.

Оказывается, в 1987 г. здесь уже была выставка, представляющая местную итальянскую коллекцию, которая вовсе не плоха (есть Тициан, Веронезе и пр.) (Где мы были в 87-м? Второй самый кошмарный год после 86, хотя мы тут, конечно, об искусстве ради него самого.)

У нынешней выставки концепция пошире, покультуро, не побоюсь этого слова, логичней. Представляются не только итальянские картины, но и работы иностранцев, в частности, бордолезцев, переосмысляющих Италию и итальянское. Тема берется широко, как символ классики в целом: античные, вообще говоря греческие сюжеты тоже включены. Не обойдена вниманием и вторая, гораздо более поздняя классика: северный, голландско-фламандский взгляд на юг.

Следует признать, хорошему пейзажу нужны руины. Это грустно, но хорошая цивилизация вырастает на фундаменте предыдущей, а стен не остается, увы. Спасибо, что есть фундамент.

Преемственность, наследие, радостное ученичество - это проступает повсюду, и это важно. Пастушок Джотто, допустим, в мастерской Чимабуэ (Жюль-Клод Зиглер, 1804-1857). Пастушество - занятие куда более классичное, чем живопись, но иногда все-таки верх и низ должны меняться местами.



В 19-м веке было еще очень принято ездить в Италию с покаянными целями. Рим выглядел вот как: Колизей и форумы, никаких билетных будок.

Read more... )
alta_voce: (Default)
Париж пророчествует или пытается читать давние пророчества, что в контексте доминирующего прагматизма почти одно и то же. Там и сям возникают островки Аркадии: в Орсэ (Пьер Боннар) и в Лувре (Николя Пуссен).

Пьер Боннар, самый немистический из «наби» (невиим), нарочито непророчествующий, прекрасно уживавшийся с повсеместной и семейной буржуазностью, а в конце жизни становится похожим на садху.

Провидческая истощенность особенно заметна на пляже (= на берегу моря или, что то же самое, на грани миров), в любительской киносъемке. Иногда даже пошлость ситуации способна стряхнуть случайные черты. Нагота есть вечность. Лодка – почти Харонова, Леринские острова – почти острова блаженных. Побывав там, невозможно не включить их в картину мира. Тем более накануне смерти в почтенном возрасте.

Read more... )

Боннар не идеален и, похоже, именно поэтому живуч. Печальная тонкость состоит в том, что если выделить из мира слишком много идеального, то мир разваливается. В этом смысле, Боннар – кривое зеркало, вбирающее, быть может неосознанно, всю, допустим, Вену.



Испорченный, пародийный Климт выживает, совершенный, настоящий умирает. Безукоризненные красавицы Мухи покрылись морщинами, а после и вовсе рассыпались в прах. Криволикая любительница шампанского от Боннара (может, красива, а, может, и нет) вполне себе процветает и сегодня, пусть ею и не обклеены, как сто с лишним лет тому, все закоулки Парижа. Реклама и есть реклама, но и она способна инспирировать вполне библейские сцены. Отец, счастливый успехом сына, которому, вообще говоря, была уготована юридическая карьера, танцует пляски восторга в саду, райски цветущем.



В порче модели (тут двусмысленность) нужно уметь вовремя остановиться. Предметы должны угадываться по изображениям и изображаться без разбора. Артифекс, изображающий все подряд, неизбежно натолкнется на вечность.

Антураж не имеет значения. Игра в моду есть не более, чем игра. Весь ужас обоев в цветочек, в цветочек же покрывал и умывальных кувшинов (как иначе?) в цветочек превращается в необязательный, незамечаемый фон.
Умывальные кувшины плавно переходят в ванны, уже без цветочков (цивилизация способна направиться к вечности), становящиеся гробами катарсиса. Все такие картины запрещено фотографировать, ибо тайна инициации ужасна. И нездешнее сияние, смею заметить, тут как тут, то есть, в данном случае, скорее, по Мичиганам и Орегонам, именно они скупили все картины банной серии.

Read more... )

Длинная мочалка – это змей. Никто не скажет, прикасался ли он к Еве.

Теория отсутствует. Но м и ж разделяются ширмой, она же paravent – предмет, противостоящий ветрам. Они бывают порывистыми, но никогда – вечными.

Read more... )

Боннар радостно принимает фотографию, как только камера перестает превосходить по размеру ящик с красками, и забрасывает будущее сотнями крошечных фотографий повседневной жизни. Нужно смотреть под лупой даже на то, что было сто лет тому. Сюжеты: сад, ателье, буржуазный уют.
Боннар живет, окруженный людьми, имен которых не найдешь в кратких энциклопедиях, но окруженный людьми.
Нет пустых времен – этот вывод едва ли не ужасает. Сетовать на то, что родился в дурное, пустое время – не только не продуктивно, но и не логично. Любое время содержит в себе все, что было до, и, если уж совсем невмоготу, зачатки того, что грядет.

Твоя подруга неумна, но взгляни на поворот головы.

Ужас не в буржуазности, а в умышленном затирании истории. «Здесь и сегодня» без «там и вчера» действительно ужасает.

Умеренное декорирование действительности, которую невозможно изменить (размыть цветочки). Похищение Европы на фоне кучи разнообразных хохочущих мелких бесов. Ухмылка того, кто видел.

Мифографизм способен прорваться сквозь декоративность, даже наверняка прорвется. Смерть существует даже в Аркадии, но мало что меняет.

alta_voce: (alienor)
В Париже началась выставка, посвященная 800-летию Людовика Святого (1214-1270).

По правде, устроители слегка опоздали: герой родился не в конце года, а в апреле, тогда как Сент-Шапель, служащая естественным продолжением выставки, все еще в лесах изнутри. Но не будем придираться. Спасибо за возможность увидеть то, что каждый день не увидишь. Прибавим в рецепт тайное зелье: представленная эпоха соответствует самому новому периоду истории, который мне (пока) интересен. И вот по какой причине.

Сан-Луи, он же Людовик IX, был сыном Людовика VIII и Бланки Кастильской. В свою очередь, Людовик VIII был сыном Филиппа Августа и внуком Людовика VII. Бланка же Кастильская была кастильской, как нетрудно догадаться, принцессой и (!) родной внучкой Альеноры Аквитанской. (Луи VII и Альенора, как мы знаем, состояли какое-то время в браке, но Филипп Август - сын от другой жены.)

Этот династический союз, все-таки вливший аквитанского буйства в лилейную кровь Капетингов, был последним серьезным политическим деянием пожилой Альеноры. Вскочив на коня, Альенора, почти 80 лет, отправляется в Кастилию, чтобы привезти свою внучку в невесты французскому наследнику. Вообще говоря, для этой роли готовилась другая внучка - Уррака. Альеноре не понравилась Уррака (для Франции - только лучшее, неприглянувшаяся внучка поедет в Португалию), зато в младшей внучке, Бланке, она узнала себя и запросто, по воле своей непреклонной, увезла во Францию Бланку вместо Урраки. Лилейный двор не возражал.

Бланка оказалась превосходной регентшей при сыне и достойна множества матриархальных похвал. Общие выводы вполне банальны: если за дело берутся умные правительницы, действуя где по наитию, где - по строгой логике, для государства это хорошо.

При Людовике Святом Франция пережила расцвет искусств. От мелких безделушек и до огромного ларца, коим явилась Сент-Шапель - все ладилось изящно, добротно и быстро, а значит вдохновенно. Увы, достоверных изображений Луи IX не сохранилось. Хотя есть канонические. Допустим, "главная" статуя экспозиции, изваянная в XIV в. (т.е. пост мортем) и привезенная из замка Mainneville (имение Энгеррана де Мариньи, премьер-министра Филиппа Красивого) повторяет ту, что стоит в Сент-Шапель.

Статуя из Нормандии

Read more... )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Такая жизнь пошла, что разные прекрасные материалы накапливаются с устрашающей скоростью. Осмыслить их вполне удается, но рассказать и показать - увы. Чтобы хоть чуть разгрести кучи, начнем, как водится, с конца.

На выходных в Париже сходилось на пару выставок. Сегодня попытаюсь сосредоточиться на Поле Дюране-Рюэле (1831-1922). Выставка в Гран-Пале только началась, и тому, кто пробегает по Парижу, следует обратить на нее внимание.

Дюран-Рюэль был не художником, а торговцем, но некоммерческим, если можно так выразиться торговцем. Вдохновившись импрессионистами, он скупает едва ли не оптом их полотна, не особенно рассчитывая на коммерческий успех. Приобретенные полотна выставляются на выставках в 1870-1880 гг., и, как и предполагалось, ничего не продается.

Долгая жизнь позволила Дюрану-Рюэлю познать успех, и для этого полотна пришлось отправить за океан. Неожиданно импрессионистские полотна имеют успех в американских галереях, и с этого начинается триумфальное шествие импрессионизма по миру. Многие картины, к слову, приехали на выставку из Америки.

Теперь вряд ли имеет смысл гадать, какими именно путями пошла бы история искусства, не явись миру Дюран-Рюэль, Живерни, допустим, бы не было, потому что именно Дюран-Рюэль купил имение для Клода Моне. Не было бы и многих портретов. Тему о материальном достатке художников, пожалуй, опустим.



Несколько картин из коллекции. )
alta_voce: (Default)
Завтра, с Божьей помощью, буду далеко, так и 19 июля промелькнет. По обоим стилям. Дальше тянуть нельзя!

Вена, сто лет безвременья
Культурные последствия Великой Войны

Элина Войцеховская

Мы на сто лет состарились, и это
Тогда случилось в час один.
Анна Ахматова, Памяти 19 июля 1914


итак, пока в журнале верстают верстку - проимперское, извините )
alta_voce: (alienor)
Сейчас в Бордо проходит выставка, названная во множественном числе: "Orientalismes" ("ОриентализмЫ"), видимо, потому что это не направление, не стиль, а жанр, существующий во множестве разновидностей. Выставка полностью составлена из местных запасов, но совсем не бедная. Оказывается, немало путей на Восток проходит через крайний запад.

Ориенталистами не без основания названы местные уроженцы Марке и Редон. Честным и несомненным ориенталистом был Делакруа, жизнь которого тоже немало связана с Бордо: он жил здесь в детстве, коллекция важных картин хранится в местном музее и, что самое интересное, cherchez la femme, т.е. немало зрелых картин и рисунков сделаны в Бордо.

Откуда, собственно, пошел жанр? Термин появляется в 1826 г., входит в словари в 1931. Интерес же к явлению начинается с XVII в., к коему относятся первые полуфантастические литературные и живописные изображения Востока. Не выпадает из жанра христианская тема (св. семейство и пр. самаритянки), что, собственно, вполне логично. Относительно реалистические формы ориентальная тема принимает в египетскую кампанию (1798-1801), потом в греческую войну за независимость и, одновременно, в вошедших в моду художественных экспедициях в страны Магриба (здесь заметен, главным образом, Делакруа). Последний всплеск - во французских колониях незадолго до их отпадения от метрополии (Abd-el-Tif).

Перейдем к визуальному. (Качество оставляет, картинки частично ухвачены на выставке планшетом, частично стянуты из сети, эстетическое удовольствие получить вряд ли можно, но теоретическое - вполне.)

Откуда что пошло. William Laparra, Grand Sphinx d’Egypte


Вот еще из первых картин, написанных практически с натуры: художник присутствовал на турецких празднествах по поводу приема западных гостей.
Jean-Baptiste Vanmour, Réception de l’ambassadeur de France à Constantinople


Абстрактный западный порт приписывается Жозефу Верне, основателю династии Верне.
(Attribue à) Joseph Vernet, Port de mer au soleil couchant Read more... )
alta_voce: (elche)
В нашем захолустье выставка, интересная в той же мере, в какой интересна в деталях выбранная наугад эпоха, которую, казалось бы, неплохо представляешь в целом, так что в голову не придет изучать ее специально.



Стандартная история живописи второй половины XIX века слишком концентрируется на образцах и направлениях, современниками почитавшимися за маргинальные. В последнее время замечаю попытки реабилитировать академическую живопись XIX - начала XX века, основательно подзабытую за многочисленными -измами. Этой тенденции следует и названная выставка, позволяющая заглянуть даже не в музеи и галереи XIX века, а в частные квартиры и присмотреться к изображениям, украшавшим интерьеры.

Техника сомнений не вызывает: масло, оригиналы - для тех, кто побогаче, репродукции - для тех, кто победнее, но все-таки достаточно состоятелен, чтобы вкладывать средства в украшение жилища. Львиная доля как оригиналов, так и репродукций происходила из мощного торгового дома Гупиля, раскинувшего филиалы по обе стороны океана и лидировавшего на арт-рынке более 70 лет (1846-1918)

Выставка, работающая сейчас в Бордо, представляет коллекцию итальянского искусства, прошедшую через галерею Гупиля. Разумеется, на дом Гупиля работали не только итальянцы, но все же концепция выставки выглядит логичной, потому что а) итальянцы все же очень хорошо умеют рисовать и б) исторически так сложилось, что бордоская экспозиция воспроизводит итальянскую, выставлявшуюся несколькими месяцами ранее.

Таким образом, каталог начал собираться в Италии. Что же касается, собственно, экспонатов, то хранятся они, как правило, вне Италии, в музеях или частных коллекциях. Здесь следует иметь в виду, что составители каталога (= устроители выставки) работали с несистематизировавшимся прежде материалом. У них было два главных источника информации:
а) каталоги всех картин, проданных домом Гупиль, хранящиеся в институте Гетти;
б) огромное (более 15 тыс. листов) собрание репродукций из бордоского музея Гупиль.

Музей Гупиль - чрезвычайно странное хранилище, открытое, а точнее закрытое при музее Аквитании. Попасть туда можно только по специальной договоренности, но экспонаты там и здесь участвуют во временных экспозициях. Так случилось и на этот раз: почти все репродукции для выставки предоставлены этим собранием.

Характерная черта экспозиции именно в этом: оригиналы часто сопровождаются репродукциями, выполненными в разнообразных, но неизменно прогрессивных для своей эпохи техниках.

Допустим, Эдоардо Тофано с самой вроде бы известной и модной картиной гупильского происхождения "Наконец одни" ("Enfin... seuls"). Рядом с оригиналом выставлены сразу несколько репродукций в разных техниках, от цветных до черно-белых.



(все иллюстрации взяты из сетей).

Поскольку дом Гупиля был полностью коммерческим предприятием, выбор картин определялся вкусами заказчиков. Жанров было несколько, от парижских городских пейзажей и парижских же дамских портретов до всякого рода фигуративных пасторалей, с серьезным вниманием к италианским руинам, ориентальной пестроте и веселым жанровым сценкам мезальянсной направленности. Чего нет или практически нет - натюрмортов, цветочков в вазочках, нейтральных, без человеческих фигур ландшафтов. Буржуазный вкус XIX века все-таки интересуется человеком: его взглядом, его габитусом, его средой обитания, фундаментом этой среды (руины) и тем, что делается у соседей (ориентализм).

Что же касается изображавших это все живописцев - это не оборванные доходяги с Монмартра, а элегантные артифексы на контрактах. У Гупиля было несколько типов контрактов, от тотальных, когда художник запродавал на корню все, что напишет за следующие пять, скажем, лет, и до разовых покупок прав воспроизведения уже имеющихся картин.

Проиллюстрирую эти беглые заметки несколькими типичными картинами. В сети, к слову, полно отголосков итальянской выставки. Можно взглянуть на галереи.

Типичные женские портреты Джованни Больдини:
Read more... )
alta_voce: (alienor)
В нашем захолустье - сразу 2 выставки. Высококультурный день: сегодня сходили на обе.

Сначала про эту:



Ничего особенно нового не ожидалось, но удалось а) навести некоторый порядок в голове с хронологией и б) узнать последние веяния соответствующей науки., концепции ибо постоянно меняются.

Кое-какие картинки с выставки я уже запостила в ФБ, а теперь позволю себе краткую систематизацию, для памяти и для интересующихся.

Итак, перемены в науке есть. Лет тому назад 15, погрузившись в историю Испании для первого романа, я выяснила, что иберы и берберы - родственные народы, происходящие из северной Африки, а кельт-иберы - не механическая смесь, а практически резонанс, породивший независимый этнос с множеством новых свойств. Теперь оказывается, что это не так. Ныне считается, что иберы пришли из восточного средиземноморья, а берберы им - вовсе не родственники.

Что же касается кельтиберов - именно они, а не кельты, предки аквитанцев. Но это так, заодно. Страбон говорит, что аквитанцы отличались от народов кельтской расы как габитусом, так и языком, более напоминавшим берберский.

Слово "кельты" пошло от массилийских греков, называвших так все окружавшие их народы. От них же пошло слово "галаты".

Галлами называют кельтов второго железного века.

Немного хронологии:
Бронзовый век - до 800 до н.э.
1-й железный век - с 800 до н.э. до 500 до н.э.
2-й железный век - с 500 до н.э. до 50 до н.э.
Романизация - с 50 до н.э.

Несколько интересных моментов:

  • Астериксам и Обеликсам, а также их создателям верить нельзя: галлы не ели диких свиней (sanglier), тотем.



  • Собаку, напротив, ели. А также пользовались собачьими шкурами в разных практических целях, потому что собачья шкура - абсолютно негигроскопична.



  • Галлы верили в реинкарнацию. Выбраться из сансары можно было только погибнув в битве.



  • Галлы были и кочевыми и оседлыми одновременно. Когда почва истощалась, уходили в другое место. В раскопках не находят ничего, кроме металла и глиняных черепков - дома были деревянными и, конечно, не сохранились. Камень появляется только в эпоху романизации. Экспозиция, среди прочего, предлагает реконструкцию галльского дома. Сейчас попытаюсь что-то показать.



Read more... )

Себя же галлы видели вот так:
alta_voce: (manga)
Собственно, мы с деткой нацелились на Месопотамию, но, увидев афишу Вима, решили поглазеть. Это тот самый Вим Дельвуа, который построил машину "Клоака", на входе которой - еда, на выходе - фекалии, а слово "cloaca" написано кока-кольным шрифтом. Он же известен массовыми изысканными татуировками свиней и вот - в свои 46 добрался до Лувра. Если это не успех, то что тогда успех?

Кажется, речь идет именно о том продуманном до деталей алгоритме выстраивания крьеры, где выпячивается эпатаж поверх хорошо до поры скрытого мастерства. Клоака - эпатаж, татуировка свиней - эпатаж, но рисунок татуировок уже очень откровенен: автор - прекрасный художник и очень трудолюбивый. Клоаки в Лувре не было, свиньи были, но не живые. Выставка же была устроена весьма хитроумно: экспонаты выставлялись в апартаментов Наполеона III, ловко примощенные среди артефактов эпохи. Постмодерн, ставший классикой. Дополнительный слой, без которого уже скучно. Испорченный, выкрученный в буквальном смысле мир. Отраженный сам на себя. А потому что-то нет-нет да и открывающий. В конце концов, система зеркал есть система совершенно универсальная, для изобразительного искусства во всяком случае.



Это "Дафнис и Хлоя", очень типичный oeuvre. Имеется эта пара, закрученная как по часовой, так и против часовой стрелки. В результате кручения фигуры оказываются почти плоскими, что собственно созвучно плохо трактуемому мифу.
вперед, вечерней заре навстречу )
alta_voce: (grosse cloche)
Наконец к нам на выселки привезли достойную выставку. "Живопись и общество в эпоху импрессионистов." Выставка биполярна: за редкими примесями представлены богатые собрания двух Альфредов: эльзасского парижанина Ролла и английского бордосца Смита. Оба жили долго и счастливо, успешно выставлялись и оставили после себя сотни превосходных полотен, а то и мраморов. Немедленно вспоминается не Альфред (хрупкий, ранимый Сислей), но Арнольд - Беклин, хоть тот и старше был, и символист. На первом плане именно артистическая стабильность, маститость, "доделанность". Мифические разные радости - влияние географии, не более, а мастерство - неплохая замена волшебству.

Вот здесь-то проступает главная, пожалуй, тема выставки - Бордо, которое мы потеряли.

На той картине, что на афише и на обложке книги про Смита - абстрактный огромный город в тумане - Бордо и есть. С его ростральными колоннами и трамваем-призраком.




Здесь из картины вырезана серединка. Вот что остается за рамкой - Read more... )
alta_voce: (alienor)
К нам прибыла Gratia Dei.
Как это частенько случается, старую Европу нужно искать за океаном. На этот раз - в Квебеке.
Вот вам ведьмы и ведьмаки на шабаше.
Read more... )

А вот еще ключи - будем считать от рая.
Read more... )

И вот еще крохотная женская фигурка - чем не Крит с Ассирией?
Read more... )

Беды пусть убегают от вас, как эта горгулья.
Read more... )

А радости пусть приближаются с оленьей торопливостью.


С Новым годом!

Profile

alta_voce: (Default)
alta_voce

September 2017

S M T W T F S
      12
34 5678 9
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios