alta_voce: (elche)
Мой несостоявшийся отец - поляк, летчик - взорвался в небесах.

Но это случилось уже после того как мне, на небесах, понадобилось другое.

Вспомнилось, видимо, потому, что сегодня, за многие жизни, впервые гуляю с ридикюлем. До смешного неудобно, но элегантно.

В доме хранился ридикюль, поменьше. То есть, дома то не было - вначале коммуналка, потом - однокомнатная ночлежка. Но ридикюль был. В нем лежали документы, а подарил его как раз этот несостоявшийся отец. Мама ридикюль никогда не носила. В 70-80 было вообще непонятно, как такое можно носить. Но и не выкидывала. В нем лежали очень старые документы, вроде бабушкиных справок из ГУЛАГа - те документы, которые не требовались ежедневно. Вокруг вещицы был некий флер недосказанности, исключительности.

Выкинула его уже я, отправляясь в эмиграцию. Выгребла документы и грустно оглядела непривычно пустой конвертик раскосым оком чингизида. Прости, несостоявшийся отец, моя память важнее антиквариата.

à la russe

Sep. 9th, 2016 05:48 pm
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
На новом проекте впервые за годы ежедневно общаюсь с выходцем из старой русской эмиграции.
В связи с этим - две истории.

1.
Деду А. в 1917 было 17. Происходящее ему сильно не понравилось и, воспользовавшись южной географией, он вскочил в первый попавшийся турецкий корабль. Read more... )


2. Читаешь ли ты по-русски, спрашивает вчера А.

Хм, кажется, этот вопрос уже обсуждался. Немножко, отвечаю истинную правду: одна книжка, что я сейчас читаю, по-польски, другая - по-французски, но свою писанину все же приходится перечитывать.

Можешь ли перевести мне статью?

Хм, это уже работа. Но ладно, любопытно же, что за статья. Политика? Культура? И мне открывается новый/старый мир. Read more... )

Остается разве что постскриптум.

Ночью мне снился АЛЖИР. Бабушка, у которой выкачивали кровь, в буквальном смысле. Фронту нужна кровь.

Проснулась в слезах, хотя мне абсолютно не свойственна плаксивость.

Где была я, чтобы ее защитить? Где была я, чтобы сказать: не связывайся с дедом, беги! Беги, я готова не родиться.

1 мая

May. 1st, 2016 01:08 pm
alta_voce: (Default)
Жестокий и кровавый день. Просыпаюсь однажды - вся подушка в крови. Прорвало барабанную перепонку.

Мама и бабушка пытаются вызвать скорую. Узнав адрес, скорая отказывается ехать. Мы в эпицентре демонстрации.

Выходим на улицу. Никого не выпускают со двора - входы/выходы перекрыты грузовиками. Под этими грузовиками, переругиваясь с милицией и демонстрируя мою окровавленную голову, мама и бабушка выбираются со двора, попадают в колонны трудящихся и пытаются их пересечь. Как они бежали, со мной на руках, километра 3 до больницы - этого я уже не помню.

В больнице мне сделали страшный укол за ухом, вглубь головы, и оставили в больнице. Одну, естественно.

Это была моя первая ходка/лежка. И вообще первый выход в чуждый мир. Мне не было 4-х. Я не говорила по-русски. По правде, понимала почти все, но говорить отказывалась.

Слух сохранился. Шрам остался, где-то там, внутри. Внешне, разумеется, все как надо.
alta_voce: (Default)
Под конец жизни, лет явно меньше 60, и незадолго до моего рождения, бабушка обратилась к вере, начала ходить на мессы и затягивать прорехи прежней религиозногой индифферентности. Библии в коммуналке не было, увы. Иначе, как знать, мое существование могло стать осмысленным чуть раньше. Но были отдельные листки житий святых, выдававшиеся, по-видимому, в костеле с миссионерскими целями. Из всех запомнился один, начинавшийся фразой: «Swięty Antoni, wielki cudotworca». Помню, что я прочла его сразу же как нашла (читала я лет с 3-х), но ничего не поняла, а бабушка комментировать отказалась. Таким образом, все нижеизложенное будет, видимо, запоздалыми комментариями к маленькому эпизоду из детства. Это не универсальный, но заметный жанр. Почему я никогда не пыталась выдать себя за галахическую еврейку, пренебрегая практичными советами? Вот, в частности, поэтому.

Падуя

В Падуе Антония называют просто "святой", без уточнений. Basilica del Santo, via del Santo etc.

Basilica del Santo, клуатры )

Базилика огромна, гармонично эклектична, и – чудо! открыта во время сиесты. Я здесь во второй раз, но почему-то именно сейчас вспоминаю бабушкин листочек. Перелистываю миракулы (воскрешения, билокации, младенец Иисус на руках) ,и оказывается, что одно из самых важных чудес – проповедь рыбам – вершилось в Римини, где было много, много еретиков, то есть, по-нашему, катаров. А мы как раз туда и едем. Катаров нет, посмотрим, как с рыбами.

Пока же обдумаем житие. В нем много странностей и много обычностей. Главная обычность в том, что единожды найдя свой путь, будущий святой в некотором смысле застывает в развитии, распространяя свою деятельность вширь (нарастающее количество чудес), а не вглубь или, если угодно, ввысь. После этого собственно человека имярек можно из схемы изъять, святость концентрируется в нужном месте сама по себе. Никаких инициаций. Поэтому, в частности, святой может умереть молодым: возраст ничего не меняет. Смерть, собственно, тоже.
Св. Антоний был португальцем, в Италию попал случайно, т.е. по божественному провидению. Умер 35 лет от эрготизма – болезни, вызванной спорыньей, в той ужасной ее форме, когда все тело превращается в сплошную гангренозную рану. Во вскрытой через некоторое время гробнице обнаружились нетленные голосовые связки и язык. Почему-то хочется оставить эту смерть и посмертие без комментариев.


Римини

Оказывается, чтобы попасть в Римини, нужно пересечь Рубикон. По этому поводу на главной площади города имеется Джулио Чезаре. Стоит, правда, ничтожно сбоку, хотя раньше явно красовался в центре площади, на пьедестале, повествующем об оного Рубикона пересечении. Действие, как показывает опыт, обратимое, тем более, что Рубикон ныне – скорее идея и фикция, чем заметная aqua. Римлянин, будь он первый иль последний, пересекающий Рубикон четное количество раз, имеет право растекаться мыслию по кругу.

Джулио и К° )

Но вначале все-таки обрадовал Антоний, еще в Падуе научивший тому, что видеть пошлый курорт за пошлым курортом вовсе не обязательно. Уже в Римини пришлось пересечь еще одну реку, поэфемернее Рубикона. Имя водоему - Мареккия. На берегу этой реки св. Антоний и проповедовал рыбам. (Св. Франциск - птичкам, а Антоний – рыбкам).

Животные нас понимают, а мы их нет – следует отсюда как минимум. Проповедь призывала рыб восславить Господа, создавшего их в этом обличьи. Возможность переродиться хотя бы собакой не рассматривалась, но стоящая проповедь всегда остается в настоящем. Важно вот что: это те самые рыбы, что плавали во время потопа.

Вид забетонированного, безнадежно сухого русла, конечно, обескураживает. (Жалко допотопных рыбок.) Повторно пересечь его случилось ближе к морю, и бетон оказался слегка прикрытым водой, видимо, просто морской приливной. Рыбки бы уместились.

Помимо перечисленных аттракций, в городе обнаруживаются изрядный замок семейства Маллатеста (с головами у них было, возможно, средне, но замок искупает) и часовня св. Антония, которую можно было и не обнаружить, если бы не миракулы.

На часовне с одной стороны - св. Франческо ди Паола - персонаж, знакомый благодаря универсальному методу извозчика, но не совсем понятно, к чему он здесь. Допускаю, что ошибка декоратора. Св. Франциск Ассизский был бы более уместен.
С другой стороны – осел (подругим сведениям - мул), предпочевший просфору обычному корму. С ослом не все однозначно. Книга чудес говорит, что осел был тулузским. В Римини, похоже, его считают своим, с чем соглашаются некоторые жития.

осел и рыбки )

С ослом (или мулом опять?), кстати, связано первое посмертное чудо. В момент смерти Антоний явился одному из дружественных церковных иерархов и сообщил, что оставил осла дома и собирается поехать на родину. Иерарх заключил, что речь идет о Португалии, но впоследствии выяснилось, что речь шла о Царствии Небесном, а ослом Франциск Ассизский и его ученики обычно именовали бренное тело.

Ослу бы все идти по кругу, но он, возможно, зряч.

Постскриптум 1.

Институт канонизации вроде бы и сродни деификации, но на самом деле в корне противоположен. Деификация отсылает на небо, канонизация привязывает к земле. Нетленные мощи, а даже и тленные, навеки приклеивают эту конкретную аниму к этому конкретному телу и разрывают круг сансары достаточно вульгарным образом. Пока не случится крах и забытье.

Постскриптум 2.

Жития надо не только перечитывать, но и переписывать. Даже наивное апологетичное издание заставляет задуматься, а если описать все "как было на самом деле"?

Это мог бы быть интереснейший исторический проект, "Новые жития святых". Я бы рада участвовать и, если угодно, руководить, но одна не потяну; у меня много проектов и мало всего остального. Речь идет о развернутой архивной работе, попытке выделить из простеньких религиозных текстов рациональное зерно и попытаться восстановить облик святых. Где обман, где вранье апологетов, где сила веры, а где непознанное и непознаваемое, белая и черная магия? Малыми шагами можно навести хотя бы классификацию.
Впору набрасывать бордоскую программу для потомков. И речь идет не о коболе.
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Взялась разбирать валяющийся в кабинете ящик как будто бы с тряпьем. Предположительно ткани, из которых никогда ничего не будет сшито. А там полный ящик черновиков. Ладно бы я знала, что там черновики, и целеноправленно взялась их разбирать. Так нет же, речь шла не о преодолении обычной домоустроительной лени, а о моральной готовности, которой не было.

Проще, конечно, было сжечь и не открывать, но вот открыла. Дело не в форме, с этим как раз все в порядке. Опубликованное - это просто стандартная ностальжи, как у всех пишущих. Есть нейтральные куски, неопубликованные потому, что недописанные - тоже стандарт. Есть едва намеченные идеи, вполне актуальные, годные к разработке. Качества неопубликованного стыдиться не приходится.

Но есть целый слой неопубликованного по причинам интимного инфернального ужаса. Чего стоит хотя бы поэма на 20 плотных страниц памяти моих родителей. И вот я вижу себя несколько жизней и смертей тому: кожи нет - ободранный обуглившийся ожог. Внутри - кровоточащая пустота. Какое сердце, откуда? У меня же уже и дети были в то время, малюсенькие (что работало исправно, так это детородные органы), и от этого было еще хуже - ни радоваться, ни улыбаться я не умела. А ведь дети должны расти в радости. Вместо этого были бесконечные чемоданы и бесконечные же непонятные тетрадки. Мелькание пейзажей, тетрадки и чувство долга - видимо это в совокупности и обеспечило некоторую череду (пере)рождений и ту идеальную ситуацию, когда опыт прошлых жизней полностью учтен, хотя в бытовом смысле бесполезен.


Немедленно! Писать романы!
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
2009-й год я почти полностью провела в Тулузе. Там требовался аналитик-полиглот, вот меня и сослали из-за кризиса: готовы были оплачивать мне перемещения, только бы не нанимать никого нового.

Это была та же ненавистная компьютерная муть, но все-таки тулузская жизнь была чуть выносимее. Публика гораздо приятнее (когда люди владеют несколькими языками, это немедленно задает уровень, что ни говори), город живее и южнее, и проект не такой тошнотворный. Друзья опять же хорошие в Тулузе были, а в Бордо - не очень.

Поэтому когда мне предложили остаться в Тулузе навсегда, я всерьез задумалась. Отказалась по причинам как денежным (переход в тулузскую шарашку значил прекращение командировочных), так и экзистенциальным. Это был абсолютно не тот dream job, из-за которого нужно было менять один провинциальный город на другой. Вот если бы предложили кафедру литературы, тут я готова едва не на Алабаму. Ощущение совершаемой ошибки при этом все-таки не оставляло.

Итак, в свой последний день в Тулузе я взмолилась: "Небеса, подайте знак". Немедленно раздался звонок из дому, сообщающий, что там завелся новый кот. Сам выбрал дом. Еще через 5 минут фотография кота была на тулузском рабочем компьютере. С экрана смотрел хорошенький кругленький котенок-подросток, нерегулярно окрашенный. Кот - безусловно положительный знак, рассудила я и, отпировав с тулузскими коллегами, с легким сердцем отправилась в Бордо.

И тут начались двусмысленности. На определении пола кота сломался даже наш опытнейший ветеринар, с некоторым натягом сообщивший, что все-таки, видимо, мальчик. Назвали Публием, потому что коты у нас - римляне, со всеми приличествующими преноменами и когноменами, но когда прибыл паспорт из кошкиного паспортного управления, там значилось "Бублий". Итак, у кота толком нет ни цвета, ни пола, ни имени или, напротив, всего этого слишком много. Такой ли положительный был знак? Ничего, мол, тебе не будет: ни черного (хтоническая глубь), ни белого (понятно), ни мужского (карьеаы), ни женского (любовь). А скромная, но достойная римскость сведется к простецкому русскому балагану.

Это все преамбула. Амбула же в том, что кот несчастен и от этого болеет. От стресса, вызванного присутствием других котов. Я опять на тулузском проекте, но не в Тулузе, а одной ногой на острове. Кафедру литературы пока не предлагают. Никому ничего, стало быть, не в радость.

И, наконец, переходим к главному. Как интерпретировать, пока не знаю. Видимо, пойму позже, и знак останется непрочитанным. Кот Публий/Бублик был застигнут за попыткой содомизации кота Дорика (который односторонний крипторх). Прошу помощи студии на предмет того, что все это значит, и когда, наконец, у меня будут свобода и(ли) кафедра.
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Первые десять лет эмиграции мой разрыв с (пост)советской культурой был практически полным.

Потом, когда началась эпоха интернета, и я начала потихоньку приглядываться что да как, меня ждали два главных культурных шока:
1) все уже прочли Набокова и Бродского, да не по ксерам;
2) 23 февраля и 8 марта до сих пор бурно празднуются.

Теперь уже не припомню, что меня поразило больше.
alta_voce: (Default)
Дядя прислал фотографию. В ушанке - мой дед. Рядом - его младшая сестра Юля. В кепке с ушами - видимо, ее муж Борис Клементьевич, нужно уточнить.
Здесь про тетю Юлю и еще здесь.



Юлины мемуары, по счастью, нашлись. Вот в таком виде

Read more... )

Видимо, нужно будет нанять кого-го, чтобы перевести текст в вордовский формат. Вряд ли распознаватель текста справится с машинописью 1970-го года. И подумаем о публикации, да.

А для меня будет повод привести в порядок, дописать свои мемуары.
alta_voce: (Default)
Еще один день прямиком в копилку гротесков. А ведь жалко целого дня!
Учеба от шарашки по теме: relation client.
Идиотизм, ролевые игры, идиотизм и по новой, с пересечениями.
Одна радость - все происходило в отеле, где ночевала Л., скрипачка, и где поддатые музыканты растеряли свои валторны и флейты, а ответственная Л. ходила и собирала.
Так вот, сегодня там ничего хорошего не валялось.
Под конец прочла лекцию лектору и велела писать книгу.
Ни дня, знаешь ли, без строчки. Я, правда, строже. Велела писать по две строчки в день.
Пойду свои напишу.
alta_voce: (Leopold)
Ну вот, мемуар.
Маме позвонила внезапно возникшая из забытья подруга и сказала: "громыхнуло".
Мама пересказала мне. Я спросила: "атомный взрыв? это ведь атомная станция?"
"Нет, вроде бы, реактор не задело. Обычная авария."
Через неделю мама уже не могла говорить. А еще через неделю мне пришлось выбирать цвет гроба.
То есть, 4-я стадия и есть 4-я стадия, но пару месяцев у нас еще, наверное, было.

Отец работал на ликвидации последствий. Начальником. Работами руководила армия, и это, конечно, правильно. Таких главных начальников было несколько, потому что работали вахтовым методом.
В этот ад входили голыми и выходили из него тоже голыми. Вещи с собой, в принципе, можно было брать, но они оставались там.
Несколько раз он вот так сходил.
Он уже был сильно не здоров, но медкомиссию все-таки прошел. При всем практичном коварстве сов.власти на эту миссию посылали не обреченных, а более-менее здоровых.
А через год его похоронили.
alta_voce: (Default)
В страссбургском поезде, через проход, чуть впереди от нас, сидела тетенька и вдумчиво и неторопливо читала немецкие иллюстрированные журналы, не пропуская даже культурные разделы. Тетенька, как и я, была с дочкой-подростком, говорили на швицер-дюйче, скорее базельском, чем цюрихском. Анонс одной из статей был набран крупными буквами, и я смогла его прочесть. Немедленно всплыла базельская картинка.

Когда мы собирались уезжать из Базеля, пришел сосед, обитавший двумя этажами ниже, чтобы посмотреть нашу квартиру. Это был жовиальный господин средних лет, занимавший один стадвадцатиметровую квартиру в центре Базеля. Наша была меньше, потому что мансарда, вверху дом сужался. Но у нас была терраса, вся собственно крыша барочного дома в центре Базеля была наша. Вот эта-то терраса и привлекала соседа. Как оказалось, он въехал в свою квартиру в надежде пересидеть нас и преуспел.

Он пришел, посмотрел квартиру, и мы сели на крыше что-то пить. Разумеется, мы обратили внимание на подводные, т.е. скорее надвоздушные свойства этой квартиры: нужно забираться на 2 лишних этажа, т.е. пятый этаж вместо третьего, последний пролет совсем узкий, крупную мебель не втащишь. Кроме того, это - мансарда, летом в ней гораздо жарче, чем в нижних этажах.

Ничего, сказал сосед, это все ничего, это переносимо, терраса все искупает. Man muss ein bisschen Garten haben. Только сейчас, спустя десять лет, благодаря поездке в страссбургском поезде и заглядыванию в чужой иллюстрированный журнал, я узнала, что это была цитата. Read more... )
alta_voce: (Default)
Ровно 20 лет назад мы вошли в самолет в Москве, а вышли в Тель-Авиве.

Каждому прилетевшему полагался один бесплатный звонок в галут и неограниченно - по Земле Обетованной. Я своими не воспользовалась. Звонить было некому. Родни не было ни здесь, ни там, нигде. Никого, кроме чертенка, который сидел у меня в животе и отчаянно брыкался. Потом было такси, призванное доставить нас в гостиницу. Фары выхватывали из темени какие-то хищные кусты, я вглядывалась в ночь, чертенок не дремал. В Шереметьево с меня сняли две нитки фамильных кораллов - последней ценности остававшейся в том, что осталось от семьи, после бунта, лагерей и пр. Коралл - камень Деметры, помогающий при родах.

Read more... )
alta_voce: (Default)
В 1987-1990 г. я подвизалась вне штата переводчиком в Интуристе. Цель была прозрачна и почти свята - перейти в штат, чтобы иметь много свободного времени. Прокатившись с группой, переводчик потом, как минимум неделю, отсиживался дома. Нормальный переводчик в это время лежал без сил на диване и ругал туристов, а мне нужно было писать стихи и романы. Для того все и затевалось.

"Мы тебя уже сейчас можем взять в штат, - сказали мне, - но гляди, все разваливается. Мы не можем тебе гарантировать, что просуществуем долго." Все, и правда, разваливалось, но при этом прекрасно продолжало существовать в лучших традициях. Турист не мог оторваться от группы и ехать куда попало. Свободное время им, разумеется, давалось, но в местах, предусмотренных программой.

Я предпочитала роботать на выезде - во-первых, интереснее, во-вторых, не так стыдно: в забытой Богом Белоруссии показывать туристам было положительно нечего. Но поскольку я работала вне штата, и на полную ставку просиживала единственные штаны в ужасном нии, времени было мало - отпуск да выходные, и приходилось крутиться неподалеку.

В одной из таких поездок в группе был лощеный немолодой пан, набоковских статей. Сейчас не вспомню, конечно, как его знали. Кажется, даже и не на "ски" была фамилия, но все равно, случается. Пан оказался светски разговорчивым. Рассказал, что давно живет в Штатах, потому что в Польше жить, конечно, нельзя, а в совестком союзе тем более. В конце дня, выпив уже:" посмотри на себя, у тебя есть класс, у тебя есть данные, ты не вписываешься в этот пейзаж. " Я давно знала, что не вписываюсь. Оставалось непонятным, чем так привлекла пана пустяковая поездка, чтобы являться на нее из-за океана.

На второй день - какая выдержка! - пан попросил потвердить, что на следующий день мы едем в Катынь. Оказывается, углядев в программе поездки, где-то на польско-американских досках объявлений, топоним Khatyn, он прочел это как Катынь, и решил, что наконец-то предоставляется возможность побывать на месте гибели отца. Увы, собирались мы не в Катынь, а в Хатынь. О Катыни тогда помалкивали. Зато о Хатыни нам, переводчикам, вполне было сказано на закрытой учебе, что немцы там, конечно, зверствовали, но наши были гораздо хуже. Туристов, впрочем, продолжали возить.

Человек перелетел через океан. И недалеко ведь до этой Катыни. Но что я могу сделать - ни организовать поездку - в никуда, лес да поле, ни просто отпустить его на пару дней я не имею права.

Пан мой воспринял новость стоически. В Хатынь не поехал, сославшись на недомогание; все оставшиеся дни держался, как ни в чем не бывало.

Я надеюсь, он все-таки успел, дожил, добрался до этих полей и лесов и смог сказать "Добрый день, отец."
alta_voce: (Default)
Я бывала в городе Грозном. Было мне ровно семь лет. Read more... )
alta_voce: (Default)
К подзамочному посту.
Всякие гидо-переводческие дела - одна из немногих адекватных подработок для творческого человека.
Я это поняла в глубокой молодости. Опыт, свой и чужой, подтверждает.
Это держит в форме. Это окружает толпой; можно повещать, а потом - шлейфом махнуть и скрыться в кабинете.
Пусть лица мелькают случайные и не всегда просветленные, зато их много. И за каждым - история, открывающаяся на удивление легко.

Из интуриста мне в последний раз позвонили, когда у меня была уже выездная виза в кармане и почти доношенный младенец в животе. Это мне, в принципе, не мешало пойти на закрытые курсы, на кои меня приглашали. Но я не пошла почему-то. Это было ровно 20 лет тому. А 21 год тому там говорили страшное. Что Советсткий Союз таки разваливается, что в Катыни все-таки мы отличились, да и в Хатыни тоже и т.д. Я была в голодании, пластиковые бутылочки минералки еще не существовали, я бегала пить воду из-под крана, а потом сбежала с обеда.
alta_voce: (Default)
Ровно шесть лет тому, чарлик был как новенький, в нем никто никогда не курил.
- У меня тоже была машина, - сказала Елена, - выпуская густой клуб дыма. Жигули. Купила, чтобы возить маму в церковь. Потом мама умерла. Настали тажелые времена, и я продала машину. Я совсем обеднела. Мне приходилось... мнр приходилось переводить французские романы! Кто-то должен их переводить, конечно, но почему я?
Рука с сигаретой драматически возносится под крышу чарлика, столбик пепла рушится вниз. Французским владела едва-едва.

* * *
- Хорошо ли спалось?
- Я курила в постели, но потом все-таки заснула. И вдруг на меня кто-то падает. Это же невообразимо: я на третьем этаже гостиницы, в форточку забирается кот и падает прямо мне на живот!
Судьба этого посланника трехэтажных небес неясна.

* * *
Ей объяснили, что седалище св. Эмилиона обладает чудодейственными свойствами: Бесплодная, что сядет на него, через год обзаводится младенцем.
Делает движение в сторону каменного трона. Потом резко отстраняется, машет бессигаретной рукой: слишком поздно.
Так, мельком, и узнаешь о трагедиях жизни.

* * *
Рассказывает:
- Я стою в очереди в музей восковых фигур в Лондоне. Шепчу стихи. Рядом мать шепчет дочери: "this lady is crazy!" Осторожно, мол, держись подальше, эта леди ненормальна, мало ли что. Я шепчу стихи, а рядом другой шепот.

* * *
Письмо.
- У меня сгорела квартира. Пропало все: книги, иконы. Все, что у меня было.
Через пару месяцев по телефону ответили едва говорящие по-русски люди. Не зная о происшедшем в квартире, невозможно было бы догадаться, что они там делают.

* * *
Давно вышед из ученического возраста, сформировав убеждения, главное из которых - представление об идеале, не можешь ценить и любить чужое совершенство, ибо его нет. Ценишь одно - безусловную преданность делу. Более сильной преданности делу, большей фанатичности, чем та, коей лучилось это тщетушное тело, мне не удалось наблюдать никогда.



Елене Шварц

Поэзия – заразная болезнь,
Воскресный бред над пятничным раздором
И нависанье тихого «Аз есмь»
Над микрофонным полу-хором.

Не-винный дух, пюпитры невпопад,
Тщета и смех, клубки перечислений –
На этой сцене ряд не значит лад,
Но выпало стоять на сцене.

Весь Рим – театр, а миру – невдомек,
Имперский смысл готов прорваться словом.
Урок идет невпрок. Чужой урок.
Урок, звучащий снова. Снова.

12 марта 2004
alta_voce: (Default)
По чужому бардаку и отчасти подлости оказалась в дурацком подвешенном состоянии и вдруг сообразила: ведь подобное уже однажды было.

Впрочем, было гораздо хуже. )

про К.

Jun. 30th, 2008 10:14 pm
alta_voce: (Default)
Была у меня изысканная подруга, с ужасной фамилией К. Тоненькая такая, пробовалась в модели, не прошла не по фигуре. Я тоже была довольно тоща, но все-таки в шмотки, которые К. случайно где-то схватила, и которые ей оказались велики, я, как правило, не влезала: не та ширина костей.

Мы были совсем разные. Она - цветочек, самородок, балованное дитя в грубой, стремящейся к свету (=сов. достатку) семье. Я - ну это я.

"Нет людей!" - в этом состояла главная трагедия К. Вскидывала тонкие руки, восклицала: "Нет людей!" Так вот, К. меня выбрала в те люди, которых нет, и сама предложила дружбу. Я была моложе и старше.

Она-то мне и подарила том Брюсова - у нее были деньги, а в то время (конец 80х) книги в буках можно было купить, но за пол-жалованья. Вот и получилось: только ведь Брюсов переводил Авзония.

К. сделала свое дело и поэтому, наверное, исчезла. Зачем я это пишу? Ну ничего, первая статья из четырех уйдет через 10 минут.
alta_voce: (Default)
В Рио - новые чудеса.



А со статуей этой вышла такая история. Она видна практически из любой точки Рио, кроме Копы. Но чтобы достичь ее, сначала нужно ехать на страшных автобусах, где детей запускают отдельно от родителей, до района Ларанжейрас, потом искать мини-поезд на шестеренках, который заползает на гору, а потом уже накручивать по лестнице.

В шестереночном поезде мы были совершенно одни. Он задумчиво отмеривал гору, заросшую фанерными фавелами. Было слегка стремно. Или даже не слегка. Но главное подстерегало наверху. Оказалось, что статуи нет, исчезла. Мы все-таки пошли по лестнице, продираясь сквозь густой, как вата, туман - одни, как прежде. Забрались на самый верх, чтобы убедиться, что даже пальцы ног Его надежно укрыты.

Холодно, жуткий ветер, одинокая вершина, которая на самом деле не вершина, пара мелких детей, ничего не видно - ни вверху, ни сбоку, ни внизу, нигде. Полная изоляция, ни цвета, ни звука, ни пространства, ни зла, ни блага. Оставалось только время, да и то немного: вниз мы сбежали довольно быстро.

Тогда появилось это стихотворение (Смотреть намбер 3 - "Корковадо в тумане")

Вообще-то Христос мне являлся дважды, но сегодня разговор о Рио.
alta_voce: (Default)
Начать почему-то хочется с мемуара про К. )

Эта история покоилась где-то на задворках памяти и выплыла, когда в шарашке возник Ф. )


Это был постскриптум, а вот и резюме: Ф. круче К.

Profile

alta_voce: (Default)
alta_voce

July 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9 10 1112131415
161718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 10:39 am
Powered by Dreamwidth Studios