alta_voce: (Default)

Глядишь на страницу

(эллинские буквы свободны от диакритики)

С почтительной надеждой, ожидая (воз)рождения мира новой/старой гармонии,

Не без самонадеянности: возникнет как миленький и будет во власти твоей.

Просодия вырвет из марева сада, из запахов,

Деяний недавних царей и несвоих разговоров,

Укажет на крепенький камень в предместьях Афин,

Что станет когда не престолом, то сценой

И тем наблюдательным пунктом, с которого, сильно прищурясь,

Увидишь другой монолит.

Некто, стоящий на этом втором

(или поди предыдущем)

(меж двух – пустота),

Подаст тебе знаки, что видит кого-то еще,

А там достижима и Троя.

И снова никчемно пролитая кровь отразится волной,

Захлестнет этот варварский сад (долой терракоту).

Гипотеза зеркала сходит за сущность познанья,

Спешащего в слишком иные пределы.

Сквозь линзы очков углядишь манускрипт,

Что подбросит волна, да и смоет опять.

Элленика – сладкий предел.

Дорийские буквы едва ли округлы.

Скопировать – хоть бы и черным,

Писать – хоть на новом наречьи,

Не видя, не зная ни новых прикрас,

Ни новых поэтов в тени винограда –

Уж что там натянет лоза из серой бесплодной земли?

Елена скользит, ускользает,

Превращается в сонмище призраков,

Каждый из них – Доппельгангер,

И каждый безлик.

alta_voce: (Default)
Was spielst du, Knabe? Durch die Garten gings
wie viele Schritte, flüsternde Befehle.

Rilke


Еще. Рассуждая о Рильке, любой музыкант утверждает,
Что сущность поэзии открыта ему не хуже, чем нотная грамота.
Ноты бегут на луг, словно буквы. И vice versa. Свежо, но неверно.
Обратима лишь мысль да тусклая память над желтым листом,
Нейтральной страницей, на коей напишешь округлые знаки
Мимо наскучивших черных линеек.
Но сколько ни пачкай бумагу, торжествует линейка,
Не станет она ни мудреной розеткой, ни лукавой улиткой,
И мир громогласный не выплюнет слово,
Не вытряхнет слово из нотных папиров, закрученных в малоумелый кулек.
Мы здесь рассуждаем не только о знаках, летящих в траву.
Мы знаем, что звук будет долго водить нас – не за нос, так хоть за плечо,
Чтобы бросить на влажную землю еще чужеродного луга,
И нужно найти путь назад, отряхнуть осовелый морок.
Поэт запасается впрок вот такими путями,
И вертит из них арабески, и сносит в непыльный чулан.
А слово сочится сквозь поры, легко наполняя обьем,
Оставленный звуком, чужим, бессловесным, рождая свой звук.
И нечему падать на луг.

Tri

Apr. 9th, 2014 01:06 pm
alta_voce: (Default)
До несгораемого дня,
Что наступает послезавтра,
Ответь, кукушечка, сохранны ль будут
Твои пророчества?
Вот черная вода уходит прочь,
Смывая без разбора то и это
И запасая впрок.

* * *

Девой была неверна.
Сажай откровения будней
Рядом с воздушным дворцом
В почву, которая прах.
Так отзовется весной
Чужая, размашисто-пестрая правда,
Так застревают в мирах,
Прочего знанья зачатки
Не раздарив, не отняв.

* * *

Позволишь целовать лишь в щеку,
Стекает золото на луг,
А в черноте видны истоки
Вчерашних, непрощенных мук.
И ускользнешь в глухие будни,
Взмахнув внушительным ключом.
Плющом обвиты эти кудри.
Не лавром. Все-таки плющом.

Hortus

Nov. 11th, 2013 03:05 am
alta_voce: (Default)
Каждый день молиться о снисхожденьи,
Доверяя властолюбивые помыслы
Только древесным нимфам.
Годы, отсыхая с корой,
Обнажают могилы суицидальных сучков.
По ним, мол, лучше поймешь об устройстве
Небытия, чем по кольцам,
Для которых уже не хватает пальцев.
Песню подхватит листва.

О, дриада,
Ветром растрепаны косы твои,
Взгляд устремлен в никуда.
Как всегда замечаю больше,
Чем позволено скудным наделом,
И больше, чем надо,
Чтоб превратить этот сад
В подобье священной рощи.

Беспечность прольется дождем на меня,
Пусть она мне не рада.
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
Дело не в имени: так зовут нас всех.
Имя разглядывают в глубине цветка,
Пользуясь каплей как лупой.
Оно такое как раньше,
Меняется взгляд,
Причастный глубин посерьезней цветочных.
Таким вот путем безнадежного знанья
Идешь уже в одиночку.
Легчайший порок.
Смеются порталы,
Недвижными ликами львов тебя примечая.
Смеются беспечные птицы:
Еще одна жертва, восставший пророк.
Ты можешь застыть иль бежать –
Даже это не важно.
Ты можешь решиться на траурный спор
С тем, кто ниже тебя.
Чего ты не можешь:
Заполнить сухими цветами чужие страницы,
Забывая урок.

Read more... )
alta_voce: (Schreibmaschine von Hesse)
От персонажа кукольность переходит в толпу поедателей пряных лепешек.
Темные лица повернуты в сторону,
Откуда плывет пестрота.
Алчешь ли времени, несешься ли в гору по улочкам узким,
Помни, Ассунта, шута.

Встретимся в жизни, которая вся на ходулях,
Вся истонченная факелом вспыхнет и будто бы не было сна.
Птицы тебе пропоют о другом, мир покажется проще.
Знаешь, Ассунта, ты будешь одна только в своем забытьи,
Но, увы, безнадежно одна.

Pastel

Jul. 15th, 2013 08:45 pm
alta_voce: (Default)
(Jardin deс plantes)

Из желтых цветов получается синяя краска
Плывет между лилий,
Славу несет южному городу,
Деньги несет и почет.
Это колер гордыни, несчастья,
Деликатнейшей власти.
Знаешь ли, путник, о чем повествует
Цвет одежд отворившего дверь?
Эти знаки читают теперь
В императорских комнатах,
Не вблизи, не вдали,
Сообразно гипотезе
Замысла мутных небес.
alta_voce: (Default)
Оказывается, полезно заглядывать в книги. Нашла вот такое, пятистопненькое. Почерк явно мой.
Явно до начала ЭБР (Эпоха Большого Рабства, 2007) и, скорее всего, не раньше 2004 - это год издания книги.
Ничего, когда-нибудь отпою свои слезы, отпою и отыграю. Из розг сделаем струны.

Всего лишь дождь. Купель наоборот.
И-он, и Ной восславили стихии.
Вода придет, спадет, уйдет,
И все чисты: хорошие, плохие,

И те, и эти, даже мудрецы
С их темной страстью вечно лить чернила.
В воде начало, в воду – все концы,
Чистилище есть душ, порой без мыла.

В воде растает самый четкий знак
И поплывет. И вскоре растворится.
Что над водой – не разглядеть никак.
Там, кажется, чердак, ночные птицы.
alta_voce: (Default)
Ровно шесть лет тому, чарлик был как новенький, в нем никто никогда не курил.
- У меня тоже была машина, - сказала Елена, - выпуская густой клуб дыма. Жигули. Купила, чтобы возить маму в церковь. Потом мама умерла. Настали тажелые времена, и я продала машину. Я совсем обеднела. Мне приходилось... мнр приходилось переводить французские романы! Кто-то должен их переводить, конечно, но почему я?
Рука с сигаретой драматически возносится под крышу чарлика, столбик пепла рушится вниз. Французским владела едва-едва.

* * *
- Хорошо ли спалось?
- Я курила в постели, но потом все-таки заснула. И вдруг на меня кто-то падает. Это же невообразимо: я на третьем этаже гостиницы, в форточку забирается кот и падает прямо мне на живот!
Судьба этого посланника трехэтажных небес неясна.

* * *
Ей объяснили, что седалище св. Эмилиона обладает чудодейственными свойствами: Бесплодная, что сядет на него, через год обзаводится младенцем.
Делает движение в сторону каменного трона. Потом резко отстраняется, машет бессигаретной рукой: слишком поздно.
Так, мельком, и узнаешь о трагедиях жизни.

* * *
Рассказывает:
- Я стою в очереди в музей восковых фигур в Лондоне. Шепчу стихи. Рядом мать шепчет дочери: "this lady is crazy!" Осторожно, мол, держись подальше, эта леди ненормальна, мало ли что. Я шепчу стихи, а рядом другой шепот.

* * *
Письмо.
- У меня сгорела квартира. Пропало все: книги, иконы. Все, что у меня было.
Через пару месяцев по телефону ответили едва говорящие по-русски люди. Не зная о происшедшем в квартире, невозможно было бы догадаться, что они там делают.

* * *
Давно вышед из ученического возраста, сформировав убеждения, главное из которых - представление об идеале, не можешь ценить и любить чужое совершенство, ибо его нет. Ценишь одно - безусловную преданность делу. Более сильной преданности делу, большей фанатичности, чем та, коей лучилось это тщетушное тело, мне не удалось наблюдать никогда.



Елене Шварц

Поэзия – заразная болезнь,
Воскресный бред над пятничным раздором
И нависанье тихого «Аз есмь»
Над микрофонным полу-хором.

Не-винный дух, пюпитры невпопад,
Тщета и смех, клубки перечислений –
На этой сцене ряд не значит лад,
Но выпало стоять на сцене.

Весь Рим – театр, а миру – невдомек,
Имперский смысл готов прорваться словом.
Урок идет невпрок. Чужой урок.
Урок, звучащий снова. Снова.

12 марта 2004
alta_voce: (Default)
Не узнаю цитату, хоть и звучит затерто.
Раскрути свою ниточку, недотрога.
Медный пятак с силуэтом рогатого бога
Звякнул по камню и скрылся во влажной пыли.
Нарастанье тяжелого форте где-то вдали
Разбавляет печаль от утраты. Если б могли
Смыслы не гаснуть по темным углам- закоулкам,
Бессловесность если б не значила больше
Чужих фолиантов и пыльной шкатулки,
Было б понятней, воздастся иль нет.
Незнакомка неловко, поспешно
Швырнет подаянье и пропадет навсегда.
У нее классическая кельтская внешность,
А мы не знаем, куда уходят года.
alta_voce: (Default)
Про подпорки малыш забыл.
Скользил неловко,
Ловил деревянные санки
В заиндевевшие рукавицы.
Сезоны спутаны.
Может быть, будет весна,
А пока она даже не снится.
А пока застывает изнанка
Канала, вбирая размазанный шпиль,
Голые ветки, бурые листья.
Эти ветер и бург затирают страницы
Не удержавшихся в кабинетах
Рукописей, вялых трактатов от скуки.
За окном видна комната, люстра, камин.
В старушкиных пальцах мелькают спицы,
Не разберешь, четыре их или пять.
Вокруг кресла бегают внуки.
Надевают, снимают шапки, шарфы.
Время торопится вспять.
На берегу канала
Юноша зябко играет со льдом,
В отсутствие шубы укутавшись ветхим плащом,
Размышляя, что это и о чем.
alta_voce: (Default)
Przydażało mu się patrzyc’ na stynącą wodę.
Trzymał ją martwo.
На второй странице учебника,
Мелким шрифтом, курсивом, справа
Нашлось объяснение: в смерти много согласия.
Добавилось: много любви.
Через край истекали проточной водой
Немудреные чаши-каноны.
Мне молчать пред законом,
Мне ответствовать пред
Эолийским дыханьем,
Захлестнувшим долину к закату.

* * *

Это правильно: на границе
Следует остановиться, понюхать воздух,
Моргнуть увлажнившимся оком,
Вздохнуть об утраченном, обретенном
И бесстрастно задать вопрос.
Сны о границе читаются бустрофедоном,
Пишутся клюквенным соком
Поверх астенических грез.

Преступающий тих и покорен,
Простоват, как рассудок велит.
Говорить полагается мне.
Он молчит и глядит на усмешку Лилит,
Повернувшись спиной к простыне.

* * *

О ваших бедах, достопочтенный,
Мы беседовали в прошлом сне:
О вине, о беспечности, о поворотах,
Совпадениях гласных, согласных вполне
С нерешимостью тайной вычеркивать что-то,
Сходившее не за автограф судьбы –
За пристойное факсимиле,
Сохранившее скорость, наклоны, пробелы,
Вензеля и кавычки.
Что ж, возможно, придется оставить привычки.
Завтра – новые сны,
Комментарии (вечный италик) будут, пожалуй, вредны.
Обрусевшая полька в браслетах и кольцах,
Подмигнув, устремляется мимо.

Нефтис встретит Асклепия только
В узких улочках Рима.


___________________________
Ему случалось смотреть на остывающую воду. Он держал ее мертво(й хваткой) (польск.)
alta_voce: (Default)
После «Порги и Бесс» неизменно
Мелькает трубка неона,
Отделенная от прочих домов
И от этого, главного дома.
Дрожит зеленым и розовым,
Сбившись с толку, не освещая.
Не нуждаясь в ориентирах,
Над ней летит стая, коей не видно.

От умножения сущностей, от
Укладывания узоров из камешков, трубок
Приходишь к минимализму.
Имя ему непростое: этап, промежуток.
Кто-то и здесь остановится,
Гнезда совьет с оргастическим стоном.
Ты же идешь сквозь концертную ночь,
Пахнешь ладаном, кофе.
Темень пронизана ветром, дождем,
Беспросветным неоном.


* * *

Потом он стал уверять, что не задохнется
В музыкальном своем бреду.
Ему надоело, он вытащил кольт
И выстрелил по направлению сердца.
Долго глядел, как отлетает дымок, кровь сплывает.
Я не падаю, рану не зажимаю.
Спасибо, маэстро, я попробую взять высоту.
Да поможет мне дырка, пробитая сквозь пустоту.


* * *

В двух минутах от рая пахнет жареным –
Вы это знаете, я и подавно.
Тайна щекочет ноздри,
Забирается под воротник холодная тайна.
If you are a real realtor, would you like me
To see you license in real time?
Апартаменты не хуже, не лучше всего,
Обо что приходилось споткнуться.
Багровеющий сумрак, кран проржавел и течет,
Справа сосед – нахал,
Слева соседка крови попьет, удивится – водица.
Здесь перекрасить, там заменить.
Будет сниться печаль, неуют,
А когда и сюда за тобою придут,
Это будешь не ты – неприметная птица.
alta_voce: (Default)
Под кряхтенье звонаря,
Под куплеты школяра,
Эвоэ, моя страница,
Ты прекрасна до утра.
А потом придет рассвет –
Ты прекрасна, спору нет,
Только новую страницу
Мне придумать не во вред.
О,чарующий дурман
Яркой ночи, тот, что дан
В утешенье, в отрезвленье,
В избавление от ран...
alta_voce: (Default)
Кукла пишет по углам
Бледно-присного картона.
В голове ее – бедлам,
Но с усердьем непреклонным
Все выводит вензеля,
Лиловеющие грядки.
Мерно вертится Земля
В галилеевом порядке.
В теплом мире счастья нет.
Нет, поди, его и выше.
Отчего-то гаснет свет,
Слепо, глухо кукла пишет.
Исчезает белизна,
Но кончаются чернила.
Безразличия полна,
Кукла пишет все, как было.
Как сгущались небеса
Неигрушечного дома
Как звучали голоса –
Те, что будто бы знакомы.
Кукла пишет в пустоту,
В пыль словесного тумана.
Знаки тают на лету
Слишком поздно, слишком рано.
alta_voce: (Default)
Республика Небесная готовится к выборам.
Кандидаты занимаются коалициями,
Пластическими операциями,
Сокрытием темных делишек:
Не пронюхал ли кто, что в эпоху безбожья
Глушили не такой, как пристало, нектар?
Что дедусь был из смертных?
Что Зевс XXXII – даже не потомок Зевса I?
(Отсюда презрение к числам!)
Что по молодости – с кем не бывает? –
Явился к красотке, красавцу,
А те отказались сдаваться в психушку,
Издают мемуары, том за томом,
Про прекрасные десять минут?
Ассистенты и пресс-атташе
Шлют пророчества в чуткие уши
Дураков и журналистов,
Намекают жрецам, что пора обновить позолоту,
Доводят до слез прозрения
Женщин в платочках и без
(слезы – избирательные бюллетени богов),
Доводят до слез надежды
Суровых мужчин, безразличных детей –
Совершеннолетие обрушивается в колыбель
Вместе с дарами, проклятиями.

Так каждый день.

Бог, из еще молодых,
С именем, пока не просочившимся в газеты,
Один только и решается заговорить о реставрации.
Знает, впрочем, не хуже других:
Даже если такое случится,
Его шансы падут в пустоту.
alta_voce: (Default)
Служка нежный, в бестрепетном храме,
Затвердив песнопения Раме,
Перелистывает зеркала:
Та ли ты, что когда-то была?
Здесь не то выраженье лица,
Там не та амальгама.
О, пресветлая Рама,
Пощади мудреца!
Что попало в тебя, то вернется,
Разве что – не сейчас.
Досточтимая Рама, помилуй уродца,
Не открывшего глаз.
Рассыпаясь от скупости рук, безразличия слова
Отражений бесцветных ресниц,
О, волшебная Рама, помилуй чужого,
Не упавшего ниц.
Мир плывет в достоверные дали,
Я пою и блюду ремесло.
Кришна-Рама возлюбит едва ли
Не познавшего зло.
Тень смиренья в полдневных пределах,
В завитках заплелись воедино позолота и грязь.
Рама, что же, помилуй за дело,
Раз ленца не пришлась.
Царствуй, злая граница Завета!
Ты гибка, многолика – спасибо за это.
День прошел, моя песня не спета,
Но еще далеко до рассвета.
Всем, кто слушает, выйдет урок.
Только мне невдомек.
alta_voce: (Default)
Буду идти медленно – ползти – отмечая детали,
Крошечные, производя из них вехи, эпохи.
Эта жизнь – только место сыскать повернее – в чести
У тех, у кого... Но продолжим: плохи дела лишь тех,
Кто за мгновеньем не видит дня,
Кто едва примечает черты, но не жаждет исчеркать бумагу
И разметить судьбу, и глядеть с высоты
Незаметно и пышно, как и положено магу.

Сон дан лишь затем, чтоб воскликнуть: ох, и ночка была!

Проснувшись от холода, головной боли,
Разбившегося где-то стекла, ухватиться за ношу свою,
Разорив за мгновенье гнездо,
Где веками сидела мудреная хищная птица,
Поводила крылом и не знала забот.
Способ не провалиться похож на ходьбу
По ветхой и редкой сети, по канату, по лезвию...
Полет есть тоже способ не провалиться.
Что ни скажу, переоткроется глупым жрецом,
Перезапишется в новых тетрадках и вновь мне приснится.
Буду во сне, узнавая, лепестки рассыпать по листам –
Голубые, синие, в беспорядке.
alta_voce: (Default)
Потом тебе будет позволено
Разве что постоять в дверях.
Ветки, суровые реки, зеркала
Останутся в прошлом и будущем.
Выбор – это комната, она неизбежно мала.
Отсутствие выбора – да, это так:
Бездомных не пускают дальше прихожей.
Когда пройдет и это, заменится копией, слепком, сном,
Когда забудутся боль, непогода, безденежье, светская хроника, ложь,
Когда, утратив цвет глаз, обретешь настоящее зренье,
Увидеть, что то, что за стенами, отчасти даже годится,
Будет немного досадно, пока же живи как живешь,
Хоть снаружи, хоть вне,
Пиши свои знаки на самой бетонной стене
И не завидуй яркой подбитой птице.

Profile

alta_voce: (Default)
alta_voce

September 2017

S M T W T F S
      12
34 5678 9
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios