Dec. 18th, 2011
Во всех современных атеистических цивилизациях имеются достаточно бесполезные хирургические вмешательства, производимые над недорослями (не младенцами!) с тайными целями, смысл которых непонятен даже операторам.
Признаки всегда одни и те же:
1) операция должна быть не необходимой
2) она должна быть болезненной
3) она не должна быть уродующей.
Этот третий пункт самый важный. Телесная целостность не нарушается, телесное совершенство тоже. Если вспомнить древние и не очень законы, человеку телесно несовершенному, в частности, имеющему шрамы на теле, остается только один мистический путь - путь воина. Ни царем, ни жрецом он быть уже не сможет. Поэтому нож хирурга, оставляющий серьезные рубцы, одновременно отсекает названные возможности.
Во времена советского детства такой операцией было удаление миндалин - процедура, не принятая на западе и вызывающая недоумение врачей, наблюдающих результат.
Западные подростки часто подвергаются обряду удаления еще не выросших зубов мудрости, которые грозят растолкать в разные стороны остальные зубы и уничтожить результаты трудов ортодонтиста. Операция проводится, как правило под полным наркозом - раздеться догола, отдаться в чужие руки и проснуться другим. Но внешне ничего не меняется, телесное совершенство не страдает.
Со временем и с эпохами не обходится без метаморфоз. Но хотелось бы, чтобы понятие о телесном совершенстве и несовершенстве осталось прекрасным и непреодолимым суеверием, зашитым в базовые программы поведения, в т.ч. социального.
Одноглазый Кутузов - честный воин. Но царю быть одноглазым - негоже. Да и президенту тож.
Король должен быть голым. Вилье, когда собирался быть царем Греции, так и хотел сделать: предстать народу лишь единожды, нагим, на балконе, и больше его никогда бы никто из простых не увидел. Вторая часть прожекта - поза, первая - честность. Хочешь править - покажись, какой ты есть. Если в третьем классе у тебя случился аппендицит, он случился неспроста.
Со временем критерии, разумеется, меняются. Лысина, допустим, не считалась телесном изъяном. Потому что носились шапки. А если шапки, допустим, нет, а под редеющими волосами обнаруживается странной формы пятно, это уже должно насторожить.
Что касается зубов - откровенно говоря, не знаю. Наверняка, есть эксперты, которые могли бы внести ясность. Когда зубы сплошь гнилые или их не хватает, сие не есть хорошо. А если они просто кривые, кажется, это не должно мешать воссесть на престоле.
Так что, ежели у кого на теле есть шрамы или другие уродства - ну что же, долой мракобесие.
Но если нет - можно тихо, а можно и громко радоваться, особенно если есть задатки и чувство.
А если случилась неприятность - выбрал путь непростой, а потом попал под нож ли, под лошадь ли, лучше честно уйти.
Поэт - это тоже мистический путь для тех, кто понимает. Стол, перо или пишмашинку никто не отберет, но ангелов рядом не будет.
Признаки всегда одни и те же:
1) операция должна быть не необходимой
2) она должна быть болезненной
3) она не должна быть уродующей.
Этот третий пункт самый важный. Телесная целостность не нарушается, телесное совершенство тоже. Если вспомнить древние и не очень законы, человеку телесно несовершенному, в частности, имеющему шрамы на теле, остается только один мистический путь - путь воина. Ни царем, ни жрецом он быть уже не сможет. Поэтому нож хирурга, оставляющий серьезные рубцы, одновременно отсекает названные возможности.
Во времена советского детства такой операцией было удаление миндалин - процедура, не принятая на западе и вызывающая недоумение врачей, наблюдающих результат.
Западные подростки часто подвергаются обряду удаления еще не выросших зубов мудрости, которые грозят растолкать в разные стороны остальные зубы и уничтожить результаты трудов ортодонтиста. Операция проводится, как правило под полным наркозом - раздеться догола, отдаться в чужие руки и проснуться другим. Но внешне ничего не меняется, телесное совершенство не страдает.
Со временем и с эпохами не обходится без метаморфоз. Но хотелось бы, чтобы понятие о телесном совершенстве и несовершенстве осталось прекрасным и непреодолимым суеверием, зашитым в базовые программы поведения, в т.ч. социального.
Одноглазый Кутузов - честный воин. Но царю быть одноглазым - негоже. Да и президенту тож.
Король должен быть голым. Вилье, когда собирался быть царем Греции, так и хотел сделать: предстать народу лишь единожды, нагим, на балконе, и больше его никогда бы никто из простых не увидел. Вторая часть прожекта - поза, первая - честность. Хочешь править - покажись, какой ты есть. Если в третьем классе у тебя случился аппендицит, он случился неспроста.
Со временем критерии, разумеется, меняются. Лысина, допустим, не считалась телесном изъяном. Потому что носились шапки. А если шапки, допустим, нет, а под редеющими волосами обнаруживается странной формы пятно, это уже должно насторожить.
Что касается зубов - откровенно говоря, не знаю. Наверняка, есть эксперты, которые могли бы внести ясность. Когда зубы сплошь гнилые или их не хватает, сие не есть хорошо. А если они просто кривые, кажется, это не должно мешать воссесть на престоле.
Так что, ежели у кого на теле есть шрамы или другие уродства - ну что же, долой мракобесие.
Но если нет - можно тихо, а можно и громко радоваться, особенно если есть задатки и чувство.
А если случилась неприятность - выбрал путь непростой, а потом попал под нож ли, под лошадь ли, лучше честно уйти.
Поэт - это тоже мистический путь для тех, кто понимает. Стол, перо или пишмашинку никто не отберет, но ангелов рядом не будет.
(no subject)
Dec. 18th, 2011 11:59 pmСамое ужасное в оффисном рабстве - поздний вечер воскресенья.
Вроде, и голова еще соображает, легко работается. Более того, только вошел в форму и в ритм. Вроде, и дома ты пока: стол, кровать, компьютер, книги. Пустыри - далеко, в темной мгле. Но нужно заставлять себя спать и не думать о всем том ужасе, что ждет завтра. И ничего все равно не получается - ни спать по заказу, ни не думать. Потому что рабство оно и есть рабство, и выхода из него есть только два - вверх и вниз. Нижний путь гораздо проще и ведет, обойдемся без эвфемизмов, на кладбище.
Вроде, и голова еще соображает, легко работается. Более того, только вошел в форму и в ритм. Вроде, и дома ты пока: стол, кровать, компьютер, книги. Пустыри - далеко, в темной мгле. Но нужно заставлять себя спать и не думать о всем том ужасе, что ждет завтра. И ничего все равно не получается - ни спать по заказу, ни не думать. Потому что рабство оно и есть рабство, и выхода из него есть только два - вверх и вниз. Нижний путь гораздо проще и ведет, обойдемся без эвфемизмов, на кладбище.