alta_voce

По чужому бардаку и отчасти подлости оказалась в дурацком подвешенном состоянии и вдруг сообразила: ведь подобное уже однажды было.

Впрочем, было гораздо хуже.

В конце 4-го курса я сказала маме, что бросаю университет. "Когда-нибудь доучусь, когда ты... выздоровеешь." Мама просила, молила этого не делать, ради нее. Мы сидели в Москве. Подруга Катя ходила с моей зачеткой, объясняла ситуацию, получала зачеты и даже сдавала моей зачеткой, без меня, экзамены. Преподаватели были совестливые, понимали. Некоторые, правда, говорили, что не видя студента "5" поставить не могут, большинство - ставили.

На пятом курсе пришло время длинной-предлинной практики. К тому времени мы вернулись из Москвы, потому что там от нас тоже отказались.

Я не была ни на распределении, ни и т.д., поэтому и выбора у меня не было - У(жасный)НИИ, флагман отечественного эвээмостроения. Но уже внутри предлагалось выбрать направление. Я выбрала персоналки, тогда это было ново и круто. Оценки у меня были хорошие, меня взяли.

И тут всплыла некая Ира, из брюнеточек, но тусклых, евреечек - но неталантливых и вялых, скучная стриженая четверочница, гордость семьи. Все 5 этажей университета и 14 этажей УНИИ сильно увлажнились - это Ира заливала их потоками слез. Она хотела, мечтала, жить не могла без персоналок и особенно зав. сектора З. и зав. отдела Н., дяди З., а тут появилась я, и такой облом.

Слезы лились налево и направо и наконец пролились прямо передо мной. Совестливые начальники сказали, что не возражают, но у меня приоритет, потому что балл выше. Предполагалось, естественно, что я откажусь. С чего бы альтруизм?

Ира стоит передо мной и рыдает, не соглашусь ли я (громкое сморкание), не соглашусь ли я (тихий всхлип) поменяться с ней. Я не плачу, у меня мать в 4-й стадии рака, но я почему-то не плачу. И не смеюсь. Я давно разучилась делать и то, и другое. "Ты хочешь на персоналки, да? Ты жить без них не можешь, правда? Иди, иди ради Бога!" Машу рукой: "Иди!", но Ира уже этого не видит, остолбенев от радости только на миг, она уже вприпрыжку убегает по еще влажным коридорам.

Просто поменять нас местами почему-то не смогли, какие-то бюрократические препоны. Начальники удивились, что я уступила место, посадили меня в библиотеку и сказали: "жди".

Библиотека была хорошая - флагман все-таки - новые цветные журналы на английском языке. В микрорайоне, в панельной пятиэтажке, в однокомнатной квартире с казенными ободранными обоями умирала мать, а я не могла вырваться из ящика, с его пропусками, с его проходными, с его неожиданно яркими журналами. Так я провела неделю, а то и две. Именно там я впервые прочла про вирусы. Насколько я помню (позволю себе обойтись без верификаций гуглем), пропало изображение на половине экрана. Дергали экран, дергали компьютер. Потом то же самое случилосъ на экране по соседству и т.д. Дигностика была затруднена, потому что речь шла не просто о неисправности, а о зарождении несуществовавшей ранее концепции. Никто не знал, что такое бывает.

Теперь я знаю, что бывает и не такое. И давно ничему не удивляюсь. Даже если одни убегают вприпрыжку, а другие смотрят с недоумением.

Постскриптум, если угодно. Что случилось с Ирой, я не знаю. В Швейцарии натыкалась на какую-то ужасную косметику с маркой "З.", made in USA. Фамилия редкая, носитель - симпатичный мелкий жулик, полагаю он и есть фабрикант. В Испании случайно познакомилась с людьми, которые держат где-то в Америке частную математическую школу. Среди учителей у них - Н., дядя З., уже старенький. Эти же Н. и З. - дальние мои родственники in law, но это уже слишком все-таки. История - о вынужденным паузах в ненужных процессах, выборе и его оценке.