про зависть
Oct. 3rd, 2014 12:09 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alta_voceЯ никогда об этом не писала, да и говорила не часто, но теперь уже, наверное, можно.
Настоящая зависть настигла меня всего один раз в жизни. Она была вполне жгучая и групповая. Я завидовала сразу всем одноклассникам из новой школы.
После смерти прабабушки и бабушки и ухода отца мы с мамой жили вдвоем в коммуналке рядом с Привокзальной площадью. Выбраться оттуда не было никаких шансов – метров хватало, аж 16. И вот, мне было лет 10, приходит извещение на имя бабушки отметиться в очереди на жилплощадь. Когда в комнате жили 5 человек на этих же 16 м., бабушке, как персональной пенсионерке (за расстрелянного деда), удалось встать на очередь. Очередь не подошла, но дала о себе знать. Мама пошла в указанное место выяснить, можно ли эту очередь сохранить. Разумеется, нет.
Началась двухлетняя война за выход из коммуналки, которую мама выиграла, подорвав безнадежно здоровье.
Последней инстанцией был съезд компартии, куда отправилось письмо, излагающее историю семейных бедствий; запомнилась фраза «мы жили париями». У мамы был яркий литературный дар: кристально ясный стиль, убийственно логичная манера изложения, но жанр, увы, чаще всего оказывался сомнительным. Как бы то ни было, письмо сработало.
Игра не стоила свеч, конечно: комната в центре сменилась однокомнатной квартирой на выселках. Когда я осталась одна, я предпочла бы вернуться назад, в ту сталинскую коммуналку, и даже лениво подыскивала варианты таких обменов. Но то было много позже, а во время борьбы за квартиру мне было 10-12 лет, и тогда же, в одночасье, закончилось мое детство. Когда понадобилось срочно переезжать, мама лежала в больнице уже около двух месяцев, а я жила у ее подруги, тети Лоры, родственников-то нет, никого нет. У тети Лоры был муж, две дочки, мать с переломанной рукой и еще племянница из деревни. Ну и я для комплекта, с самой страшной ангиной, которая у меня когда-либо случалась. Меня нужно было сдать в больницу, но меня выхаживали дома. Чужая бабушка, одной рукой, готовила мне клюквенные морсы и уговаривала их пить – даже дышать было невозможно, не то, что глотать. Я пропустила целую четверть.
Была зима. Когда мама вышла из больницы (в гораздо худшем состоянии, чем при поступлении), мы оказались в новой квартире, куда мамины коллеги кое-как перекинули пожитки из старой. Мне нельзя было выходить на улицу, мама не могла. Когда заехала в гости моя кузина, ее даже нечем было угостить – в доме не было ничего, кроме узлов с пожитками, цементной пыли и непобедимого холода. Кузину отправили в магазин – крошечную лавку, обслуживавшую весь недостроенный микрорайон.
Это только начало истории. Мама месяцами лежала в больнице, то в кардиологическом отделении, то в гастроэнтерологическом. Со мной пару раз оставляли чужих неприятных бабушек (не ту, что выхаживала меня), но я быстро взмолилась, что справлюсь сама. Куриные бульоны в термосах, компоты из кураги в литровых банках.
Помню, приношу котлеты. Мама, перед тем, как попробовать, угощает соседку по палате. Я трепещу, вдруг стряпня провальная. А соседка вдумчиво жует. Котлеты оказались идеальные. Я была рада их готовить, и бульоны тоже, вот только они ничуть, ни капельки не помогали. Все становилось только хуже и безнадежнее.
Тогда же, в буквальном смысле, я оказалась нагишом. Тот самый возраст, когда за год вырастают на 10 сантиметров и больше. Из одежды остались школьная форма и халат. Детские платья перестали налезать. Новые купить было некому.
Я какое-то время ездила в старую школу, но каждый день опаздывала: на районе имелся только один автобус, штурмовые взрослые побеждали, я оставалась стоять на остановке и т.д. по кругу. Каждый день завучиха чуть ли не за ухо отлавливала меня в коридоре и отчитывала, не поинтересовавшись, почему я опаздываю. Я перешла в другую школу.
Новая школа была незамутненной. Дети казались младше, чем в старой. Правофланговый класс, бойкая классная-математичка на фоне огромных бюстов новых одноклассниц под пионерскими галстуками. По части физического созревания я оказалась самой отсталой, только вот детские платья все-таки не налезали. Кажется, с моего появления в этом классе и начался раздор и скепсис, но это уже другая тема. Я приходила в пустую однокомнатную квартиру и рыдала «за что мне это?», завидуя всем подряд. И тем, у кого родители были уборщиками и неквалифицированными рабочими (таких было большинство, рабочий пригород), и тем, у кого родители были пожилыми, и тем даже, у кого алкоголиками. Все эти чужие родители были дома, а не в больнице, а дети веселились и занимались вполне еще детскими делами, которые для меня были заказаны.
Так прошел год, и стало ясно, что больницы, в лучшем случае, навсегда. Плакать я перестала, завидовать тоже. Настоящего диагноза тогда, кстати, не было – это были соматические проявления невроза. Диагноз «клиническая депрессия» если и существовал тогда, то где-то на задворках аллопатии. Если болело сердце, лечили от сердца. Мои родители опередили свое время во всем, от склонности к новейшим гаджетам до диагнозов. Когда эскулапы, наконец, сообразили, было уже слишком поздно. Примерно, как у Пруста, про тетю с мадленками. Мнимые болезни неизменно переходят в настоящие.
Много позже, разбирая вещи, я нашла дневник, по-польски, с длинными ежедневными списками недомоганий, плавно переходящими в описание действительно тревожных симптомов. Я не смогла это хранить, уничтожила, так же, как и все родительские разводные письма.
Эта история, вернее не история, а период, длившийся годами, многое во мне объясняет. В частности, почему я никогда не пойду к психотерапевту и не буду принимать антидепрессанты. Да и от обычного терапевта стараюсь держаться на отдалении. Все уже было в прошлом поколении, и довольно. У меня беспримерный иммунитет, по мощи сравнимый разве что с убийственностью маминого пера.
Настоящая зависть настигла меня всего один раз в жизни. Она была вполне жгучая и групповая. Я завидовала сразу всем одноклассникам из новой школы.
После смерти прабабушки и бабушки и ухода отца мы с мамой жили вдвоем в коммуналке рядом с Привокзальной площадью. Выбраться оттуда не было никаких шансов – метров хватало, аж 16. И вот, мне было лет 10, приходит извещение на имя бабушки отметиться в очереди на жилплощадь. Когда в комнате жили 5 человек на этих же 16 м., бабушке, как персональной пенсионерке (за расстрелянного деда), удалось встать на очередь. Очередь не подошла, но дала о себе знать. Мама пошла в указанное место выяснить, можно ли эту очередь сохранить. Разумеется, нет.
Началась двухлетняя война за выход из коммуналки, которую мама выиграла, подорвав безнадежно здоровье.
Последней инстанцией был съезд компартии, куда отправилось письмо, излагающее историю семейных бедствий; запомнилась фраза «мы жили париями». У мамы был яркий литературный дар: кристально ясный стиль, убийственно логичная манера изложения, но жанр, увы, чаще всего оказывался сомнительным. Как бы то ни было, письмо сработало.
Игра не стоила свеч, конечно: комната в центре сменилась однокомнатной квартирой на выселках. Когда я осталась одна, я предпочла бы вернуться назад, в ту сталинскую коммуналку, и даже лениво подыскивала варианты таких обменов. Но то было много позже, а во время борьбы за квартиру мне было 10-12 лет, и тогда же, в одночасье, закончилось мое детство. Когда понадобилось срочно переезжать, мама лежала в больнице уже около двух месяцев, а я жила у ее подруги, тети Лоры, родственников-то нет, никого нет. У тети Лоры был муж, две дочки, мать с переломанной рукой и еще племянница из деревни. Ну и я для комплекта, с самой страшной ангиной, которая у меня когда-либо случалась. Меня нужно было сдать в больницу, но меня выхаживали дома. Чужая бабушка, одной рукой, готовила мне клюквенные морсы и уговаривала их пить – даже дышать было невозможно, не то, что глотать. Я пропустила целую четверть.
Была зима. Когда мама вышла из больницы (в гораздо худшем состоянии, чем при поступлении), мы оказались в новой квартире, куда мамины коллеги кое-как перекинули пожитки из старой. Мне нельзя было выходить на улицу, мама не могла. Когда заехала в гости моя кузина, ее даже нечем было угостить – в доме не было ничего, кроме узлов с пожитками, цементной пыли и непобедимого холода. Кузину отправили в магазин – крошечную лавку, обслуживавшую весь недостроенный микрорайон.
Это только начало истории. Мама месяцами лежала в больнице, то в кардиологическом отделении, то в гастроэнтерологическом. Со мной пару раз оставляли чужих неприятных бабушек (не ту, что выхаживала меня), но я быстро взмолилась, что справлюсь сама. Куриные бульоны в термосах, компоты из кураги в литровых банках.
Помню, приношу котлеты. Мама, перед тем, как попробовать, угощает соседку по палате. Я трепещу, вдруг стряпня провальная. А соседка вдумчиво жует. Котлеты оказались идеальные. Я была рада их готовить, и бульоны тоже, вот только они ничуть, ни капельки не помогали. Все становилось только хуже и безнадежнее.
Тогда же, в буквальном смысле, я оказалась нагишом. Тот самый возраст, когда за год вырастают на 10 сантиметров и больше. Из одежды остались школьная форма и халат. Детские платья перестали налезать. Новые купить было некому.
Я какое-то время ездила в старую школу, но каждый день опаздывала: на районе имелся только один автобус, штурмовые взрослые побеждали, я оставалась стоять на остановке и т.д. по кругу. Каждый день завучиха чуть ли не за ухо отлавливала меня в коридоре и отчитывала, не поинтересовавшись, почему я опаздываю. Я перешла в другую школу.
Новая школа была незамутненной. Дети казались младше, чем в старой. Правофланговый класс, бойкая классная-математичка на фоне огромных бюстов новых одноклассниц под пионерскими галстуками. По части физического созревания я оказалась самой отсталой, только вот детские платья все-таки не налезали. Кажется, с моего появления в этом классе и начался раздор и скепсис, но это уже другая тема. Я приходила в пустую однокомнатную квартиру и рыдала «за что мне это?», завидуя всем подряд. И тем, у кого родители были уборщиками и неквалифицированными рабочими (таких было большинство, рабочий пригород), и тем, у кого родители были пожилыми, и тем даже, у кого алкоголиками. Все эти чужие родители были дома, а не в больнице, а дети веселились и занимались вполне еще детскими делами, которые для меня были заказаны.
Так прошел год, и стало ясно, что больницы, в лучшем случае, навсегда. Плакать я перестала, завидовать тоже. Настоящего диагноза тогда, кстати, не было – это были соматические проявления невроза. Диагноз «клиническая депрессия» если и существовал тогда, то где-то на задворках аллопатии. Если болело сердце, лечили от сердца. Мои родители опередили свое время во всем, от склонности к новейшим гаджетам до диагнозов. Когда эскулапы, наконец, сообразили, было уже слишком поздно. Примерно, как у Пруста, про тетю с мадленками. Мнимые болезни неизменно переходят в настоящие.
Много позже, разбирая вещи, я нашла дневник, по-польски, с длинными ежедневными списками недомоганий, плавно переходящими в описание действительно тревожных симптомов. Я не смогла это хранить, уничтожила, так же, как и все родительские разводные письма.
Эта история, вернее не история, а период, длившийся годами, многое во мне объясняет. В частности, почему я никогда не пойду к психотерапевту и не буду принимать антидепрессанты. Да и от обычного терапевта стараюсь держаться на отдалении. Все уже было в прошлом поколении, и довольно. У меня беспримерный иммунитет, по мощи сравнимый разве что с убийственностью маминого пера.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-10-02 10:18 pm (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:17 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 01:19 pm (UTC)а ты пока подумаешь 8))
обнимаю.
no subject
Date: 2014-10-05 01:39 pm (UTC)Как-нибудь - вдруг? - как упадем с бутылкой и попросим погладить бобиков и барсиков.
no subject
Date: 2014-10-02 10:29 pm (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:03 am (UTC)Все, в общем, умерли, и давно. А себе сама удивляюсь. Это же только малая часть ВСЕГО ЭТОГО.
no subject
Date: 2014-10-02 11:25 pm (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:06 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-02 11:33 pm (UTC)и большое спасибо, что поделились.
no subject
Date: 2014-10-05 11:06 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-03 01:18 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:07 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-03 02:14 am (UTC)Какая это печальная история, Элина!
no subject
Date: 2014-10-05 11:11 am (UTC)Шитье тоже было, но попозже, лет с 14.
no subject
Date: 2014-10-03 05:57 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:11 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-03 06:25 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-03 07:01 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:13 am (UTC)no subject
Date: 2014-10-03 02:54 pm (UTC)мощь иммунитета пропорциональна, конечно...
и хотел бы сказать что-то сопереживающее и теплое, да ничего в голову не идет.
вот так спросит кто-нибудь про детство золотое и "хотите вернуться?" - только и заорешь благим матом "нет!" - и больше и сказать-то нечего.
no subject
Date: 2014-10-05 11:16 am (UTC)Вроде бы и много жизней назад это было, но иногда захлестывает.
no subject
Date: 2014-10-03 08:52 pm (UTC)no subject
Date: 2014-10-05 11:17 am (UTC)