![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
alta_voceМой несостоявшийся отец - поляк, летчик - взорвался в небесах.
Но это случилось уже после того как мне, на небесах, понадобилось другое.
Вспомнилось, видимо, потому, что сегодня, за многие жизни, впервые гуляю с ридикюлем. До смешного неудобно, но элегантно.
В доме хранился ридикюль, поменьше. То есть, дома то не было - вначале коммуналка, потом - однокомнатная ночлежка. Но ридикюль был. В нем лежали документы, а подарил его как раз этот несостоявшийся отец. Мама ридикюль никогда не носила. В 70-80 было вообще непонятно, как такое можно носить. Но и не выкидывала. В нем лежали очень старые документы, вроде бабушкиных справок из ГУЛАГа - те документы, которые не требовались ежедневно. Вокруг вещицы был некий флер недосказанности, исключительности.
Выкинула его уже я, отправляясь в эмиграцию. Выгребла документы и грустно оглядела непривычно пустой конвертик раскосым оком чингизида. Прости, несостоявшийся отец, моя память важнее антиквариата.
Но это случилось уже после того как мне, на небесах, понадобилось другое.
Вспомнилось, видимо, потому, что сегодня, за многие жизни, впервые гуляю с ридикюлем. До смешного неудобно, но элегантно.
В доме хранился ридикюль, поменьше. То есть, дома то не было - вначале коммуналка, потом - однокомнатная ночлежка. Но ридикюль был. В нем лежали документы, а подарил его как раз этот несостоявшийся отец. Мама ридикюль никогда не носила. В 70-80 было вообще непонятно, как такое можно носить. Но и не выкидывала. В нем лежали очень старые документы, вроде бабушкиных справок из ГУЛАГа - те документы, которые не требовались ежедневно. Вокруг вещицы был некий флер недосказанности, исключительности.
Выкинула его уже я, отправляясь в эмиграцию. Выгребла документы и грустно оглядела непривычно пустой конвертик раскосым оком чингизида. Прости, несостоявшийся отец, моя память важнее антиквариата.
