alta_voce

Я уже второй день в шарашке, но одновременно – на удаленке, а то и на больничном. Вот такая получается троица имени меня, я не виновата.

Когда я быстро иду, болит в груди. Легкие все-таки явно подпорчены, увы, это была отнюдь не легкая форма. Я вырулила только на силе воли и умении договариваться с некими силами. Но когда я утром, скажем, одеваюсь, чувствую себя лучше, чем до. Злость была только первой причиной, а второй была все-таки бесконечная усталость. И это мне недвусмысленное предупреждение. Пока не знаю, что с этим делать: когда тысячи людей остаются без работы добровольно уволиться? Роман, как бы то ни было, уверенно идет к концу, и это был неплохой аргумент в торговле с Ямой. Хотя вся эта короно-история в состоянии развалить сюжет.

За время моего отсутствия всех порассадили на расстоянии двух метров. Мой компьютер свернули. Я кое-как нашла его, тетрадки и половину бывшей полной пачки кофе, а вот большая пачка одноразовых платков – фьюить! И после этого они утверждают, что не болеют.

Послепасхальный народ весел и беззаботен, то ли смирившись с перспективой, то ли в надежде, что минует. Меня не шарахаются, за что им спасибо.

В маске я одна, да и то далеко не все время (врач велела носить пару недель во имя народного здоровья). К маске прилагаются линзы, потому что очки таки потеют. И отнимается пудра и К°, но цвет лица, следует признать, за три недели, с короной но без пудры, улучшился. Думаю вот: пользоваться пудрой меня наследно научила мама, потому что это аристократично. Возвращаться ли теперь к фамильной матовой бледности или довольствоваться румяной натуральной физиономией, корона же со мной теперь навеки? Нет ответа.

На заводе отцветают каштаны. Когда я уходила, три недели назад, они еще не зацветали, и вообще не было понятно, что они каштаны.

На улицах мало машин, но водить нужно осторожно: присутствующие ездят кое-как (по встречной, на полторы полосы и т.д.), а еще на дорогах полно народу на разных новомодных электронных колесиках.

Меня пересадили в соседнюю времянку, в которой раньше было полно народа, а теперь никого, проект полностью свернули из-за короны. В зале, кроме меня – 2 человека. Я, конечно, сразу же села спиной в угол, и это открывает для меня новый в меру прекрасный период. Мне надо, конечно, делать то, что надо делать, но потом у меня остаются стенка за спиной и контрабандная кириллица в служебном лаптопе. Эти факты делают будни гораздо, гораздо прекраснее и всячески телепатируют месье Макарону продлять карантин еще и еще во спасение меня, моего романа и, в конце концов, доставшейся ему уж-такой-какая-есть нации.

Хотя, конечно, лучше и этого бы не было. Немножко подумав на тему, сколько времени я могла бы просидеть дома не выходя, но с сохранением дохода, пришла к выводу, что год. Год бы просидела легко, а потом бы, видимо, попросилась – не в шарашку, конечно, а на волю, ибо жизнь моя – в пути. Дикси.

Бординская весна с короной под мышкой работает не очень. Что и понятно: у нашего всего заразы не было, а поместье было. И АР была.

Я перешла в стадию пневмонии, на ней тоже благополучно окочуривается немало народу. Но я выберусь, к тому же я теперь с антибиотиком.

Врач тоже абсолютно уверена, что это оно. Но теста все-таки не будет, если я не сдамся в больницу. А сдаваться я пока не собираюсь. Страх сиюминутной смерти, к счастью, ушел. Теперь во внутреннем отражении это обычная тяжелая болезнь, когда не ждешь облегчения ни сегодня и ни завтра, и когда знаешь, что когда хворь наконец уйдет, нужно будет заново запихивать распоясавшуюся душу в ставшее чужим тело.

В этом и смысл, мне кажется, этого состояния лично для меня: полный катарсис. Но катарсис в рамках одного круга, не инициация и не перерождение. Потому что это общее событие, как ни крути.

Глобальные «блажен, кто посетил» в моем случае обычно не работают. Сейчас, полагаю, второй раз, когда таки да. Первым был Гулаг, прошедшийся по семье так, что это до сих пор ощущают мои дети, и хорошо, если не будут ощущать внуки. Так что в паре расстрел или корона я выбираю корону, какой бы ядовитой она ни была.

Карантин повсеместен, но всегда есть исключения. Не только для врачевателей и булочников.
Позапозавчера менеджеры были в некотором смятении и велели ждать на рабочих местах до принятия решения.

Позавчера решение было принято: всем выдали справки для перемещения по городу в условиях тотального карантина. Ладно, игнор тоже метод. Хотя я, конечно, как всегда, хочу сидеть дома и писать романы. Кое-кто, у кого малые дети, ушел в карантин, не знаю на каких условиях.

Вчера народу стало еще меньше. Больные с подтвержденным вирусом появились в достаточно близкой окрестности, например, подруга жены одного из коллег.

Вчера же с утра получаю мейл от высокого начальника, именной. Подтверди, мол, что у тебя есть интернет и страховка, и вот тебе разрешение на удаленку. Почему именно мне? То ли потому что он мой давний знакомый, то ли по алфавиту пошло.

Ладно, предупреждаю всех, что могу время от времени приходить и разгребать кучки, но вообще-то до свиданья.

Разгребла, поехала. Когда я была за рулем, звонит этот большой начальник: типа это на всякий случай, если тебе нужно в некоторых случаях, ты не обязана сидеть дома. Я заверяю его, что бизнес не пострадает, и еду спокойно домой.

Звонит маленький начальник. Типа это было вовсе не указание сидеть дома, а совсем наоборот. Я заверяю его, что бизнес не пострадает и сообщаю, что приду на следующий день после обеда.

Утром приходит мейл от маленького начальника. Вот, мол, тебе директивы: взять отпуск на вчера после обеда и сегодняшнее утро и сидеть в шарашке безвылазно, потому что твоя работа может осуществляться только на территории клиента. Это, в принципе, правда, я админ. Но всегда же можно почитать спецкниги и пописать доки.

(Отпуск я пока не взяла, брать не собираюсь, да и не могу: мои счетчики дней отпуска какие по нулям, а какие и отрицательные. Открыт инцидент на RH уже 4 недели тому.)

Я в группе риска если что. Весь декабрь я проболела бронхитом, который так до конца и не прошел. Даже рентген сделала перед тем, как отправиться в Индию. Похоже, это уже хронический бронхит, и сейчас обострение, я прокашляла всю прошлую ночь. Все, что происходит вокруг, настораживает. Совсем не потому, что я боюсь вируса. Но зато нет пробок и все цветет.

А больше, любезный дедушка, Леонтий Филиппович, мне нечего сказать тебе по модному поводу.