Через стенку от Рене

[alta_voce]

Собирая огромную кучу материалов для романа, одним из действующих лиц которого является собственно город нео-Бурдигала, я наткнулась на следующий забавный факт.

Моим соседом с разницей в чуть больше, чем в сто лет был Рене Маран, первая черная гонкуровская премия. Это второстепенный французский писатель, интересный главным образом цветом кожи и колониальными мотивами романов. Впрочем, не читала, то теперь, пожалуй, надо прочесть. Он жил не прямо в моем доме (наверное, к сожалению), а рядом, через общую стенку.

Отсюда несколько любопытных выводов. Во-первых, дому все-таки не меньше ста сорока лет, а не около ста, как думают некоторые. Во-вторых, работорговля была, кажется, не такой уж зверской. Рене родился на корабле, который вез родителей из Африки на острова. Через город Б., естественно, который был одним из главных “ports négriers”. Потом родители прекрасно попали на какие-то должности в Африку, а сынок – один – учился в Б. с семи лет и до взрослого возраста. То есть здесь, за стенкой, ему снимали комнату. Родители могли себе позволить обучать сына во Франции и все это оплачивать. В-третьих, общество принимало черных детей. Если бы Рене было тут совсем плохо, наверное, смог бы уехать к родителям. И т.д.

Я спросила у соседки. «Знаю-знаю, - ответила она. – Но в мемориальной доске не заинтересована. Ха-ха, давайте уставим ее на ваш дом, если вам это все не безразлично.» - «Не, врать не в моих правилах», - ответила я.

Так и вижу, как идет сюда длинными улицами (школы довольно далеко, и трамвая, боюсь, еще не было) сначала маленький черный мальчик, потом мальчик побольше и, наконец, юноша.

Во фразу Салерса касательно того, что в городе – 4 великих писателя и все на «М» (“Montaigne, Montesquieu, Mauriac et moi”), некоторые радостно добавляют и Марана. В мой роман он все-таки не вошел, да, пожалуй, и не войдет, ххотя вот просится. Вместо этого, похихикивая, я добавила Молинье с его порнографическими уроборосами.