alta_voce

23/12/2017


Бруклин. Льет. Вначале поэтому бруклинский музей, экспозиция коего отвечает на вопросы, которые меня интересуют уже давно, хотя изначально интересовали не очень. В молодости требовалось изучить базу – если не все доступные тома метаистории, то хотя бы касающиеся цивилизаций, с которыми изначально чувствовалась связь (а чтобы ощутить связь, понадобилось предварительно заглянуть-таки во все доступные тома, сложный процесс). Так сформировались ощущение pax romana как родины, евроцентризма как мировоззрения и, самое главное, появилась необходимость гносеологически и спиритуально забраться как можно глубже в праисторию. В этом контексте новейшая история оказывалась за кадром, но все-таки снабжалась презрительными комментариями.
Когда все, что хотелось изучить, уже изучено, и остаются только уточнения и подтверждения, вот тут-то и приходит черед новейшей истории, особенно в ее колониальном варианте. Что происходит на новом месте? Какие законы действуют? Как сливаются крови, культуры, религии. Что, в конце концов, возникает нового? Как? Благодаря чему? Этими же вопросами явно задавались и кураторы музея. Растерянность артифексов пестрит с каждой стены. Вроде бы никакие каноны не навязаны, и что в связи с этим делать? Что рисовать/ваять? Как? Нужно ли учиться в Европе? Мы вестники нового или унылые провинциалы –все эти вопросы изводили новосветских рисовальщиков и прекрасно сформулированы в музейных материалах.
Небольшой зальчик доколумбовых экспонатов, из стран поюжнее (тут хватило честности, СШ выстроены не на фундаменте чужой цивилизации, а на пустоте, что не добавляло куражу), а дальше – неуверенность, неловкость, растерянность. Вот оно зерно: это не частность, это общее место, честный творец неизменно испуган. Куда идти? Почему? Стократно, тысячекратно растерян творец на пустом месте.






Когда еще не умели рисовать


В Мексике подобного полно ( Read more... )


Брайтон-бич. Во-первых, это очень смешно. Пошло до гениальности. Но вот вторая тема дня. В конце 80-х хотелось «свалить», конечно, именно в Америку по причине ее универсальности. Надо было примерить на себя запад, квинтэссенцией коего для беглеца из сэсэсэра была, конечно, Америка. Но не получилось. И сейчас неизбежны размышления: а если бы получилось?
Безусловно, попади мы тогда в штаты, жизнь сложилась бы в корне по-другому. Но были же потребности, духовный, прошу прощения, путь, и он, сейчас это можно честно признать, успешно обходил Америку стороной. Хотелось ковыряться в элевсинских, допустим, делах, а пришлось бы штудировать список президентов. Хотелось настоящих старых камней, а тут все из бетона и на пустом месте. Не было бы, или почти не, иврита, немецкого/французского. А когда, на фоне всего, только через несколько лет и нет, удалось бы выбраться на недельку в Европу, вот тут-то и случился бы настоящий кризис.
Ностальгия по несвершившемуся толком не состоялась. Не свершилось, и хорошо. Богам виднее, куда вести.


( Read more... )

Это записки про город, в котором побывали все, кроме меня, и против которого у меня имелось априорное старосветское предубеждение, смешанное с тайным страхом: а вдруг именно этот город с его размахом и космополитизмом – мой по-настоящему, и жизнь надо было выстраивать совсем по-другому. Умом понимая, что без условного pax romana под ногами существовать я вряд ли могу, я подозревала, что pax romana можно и распылить, напитать им воздух, виртуализировать, в конце концов, и весь этот заокеанский колосс есть какой-то очередной Рим/Вавилон, впитавший все, что положено.
Проверить обе противоречивые гипотезы возможно только явившись лично, что и было проделано. Не потому, что без культурологических верификаций жизни нет, а потому что так легла семейная карта.

Сегодня, когда я разбираю беглые рукописные заметки, уже ясно: культурный кризис мне не угрожает. Вскоре поеду опять, ебж, но не потому, что так понравилось, а потому, что семейные карты опять уносит ветром за океан.
Предисловие больше похоже на послесловие, но в данном случае это, верю, оправдано. Разумеется, размышляя о всяком-разном годами и десятилетиями, пришлось и об этом поразмышлять неединожды. Поэтому записки в целом будут с акцентом: что оказалось не таким, каким представлялось.
Вот что неожиданно понравилось:
• локальность, много воды
• к предыдущему: идея расползающегося острова с нечеткой береговой линией
• дремучесть по периферии, что, в целом, означает отсутствие границы
• ненаносной космополитизм, национальная вежливость: никто ни разу не спросил, откуда мы такие понаехали с нашей смесью французского с экстратерриториальным.



21/12/2017


Посадка вдоль воды: природа доминирует, человек приспосабливается. Ad absurdum, это вполне по-человечески.
Аэропорт по задрипанности – в лидерах, что тоже весьма гуманно.
Панно перед стойками прибытия, которое приходится рассматривать, выстаивая длиннющую очередь, заставляет смеяться не только меня, но и меня тоже. Любой маляр из Закатекаса сделал бы лучше.
Не фотографирую. Гуглеж ничего подобного не дает. На картинках из интернета - нормальные муралес. Видимо, мне повезло попасть в какой-то тайный зал, который никому не показывают. Кроме пригрезившихся толп, понятно.
Автоматический поезд иа аэропорта до какого-то бича. Метро. Резиденции NYU. И вот мы уже гуляем по Бродвею до 5-й авеню и дальше.



( еще вечерних картинок )